И несмотря на нелепость своего положения, несмотря на то, что ее только что пытались убить, что ладонь у нее обгорела, а в ботинках хлюпала вода, – несмотря на все эти обстоятельства, Таня расхохоталась.
Глава 3
Следы на потолке
Когда Таня наконец дотащила контрабас до квартиры дяди Германа и тети Нинели, колени у нее уже дрожали от усталости. Чтобы убедиться, что дома никого нет, она несколько раз энергично позвонила. Никто не отозвался, и девочка решила применить магию. Опасливо покосившись на дверь их соседа, штабного генерала Котлеткина, отвечавшего в армии за зубные щетки и обожавшего подглядывать в глазок, Таня прошептала «Туманус прошмыгус!» и спиной протиснулась в квартиру.
Оказавшись с той стороны, она хотела уже открыть дверь и втащить следом за собой контрабас, но тут ей на нос что-то капнуло. Таня машинально вытерла каплю, взглянула на ладонь, и внезапно горло у нее перехватило. Ее ладонь была в чем-то липком и красном. Вскинув голову, она увидела на потолке крупные красные следы, ведущие в сторону спальни тети Нинели и дяди Германа.
Девочке стало жутко.
Она осторожно прокралась в спальню и… увидела Поручика Ржевского, который разгуливал по потолку вниз головой. Подошвы у привидения были намазаны кетчупом, здоровенная бутылка которого каким-то чудом удерживалась у призрака в руках.
Когда Таня вбежала в комнату, он выпустил бутылку, и она с громким шлепком врезалась в ковер у самых ног девочки.
– Промахнулся! Дай мне кетчуп, я еще раз кину! А ты стой прям вон там! – велел Поручик.
Таня вышла из себя. Что скажут Дурневы, когда вернутся и случайно посмотрят на потолок? Кого они посчитают виноватым? Пипу? Как бы не так! Даже взорви их Пипочка Кремль, Дурневы только умилятся!
– Ты где стоишь?! – снова завопил Поручик. – Я же сказал тебе стоять там, глупая девчонка! Рота, цельсь! По Танькам Гроттершам залпами – пли!"
"– Сейчас тебе будут залпы! Искрис фронтис! – крикнула Таня, вскидывая руку.
Из перстня вылетела зеленая боевая искра и ударила в привидение.
Застонав, Поручик обрушился с потолка на кровать дяди Германа и тети Нинели.
– О нет, только не это… Что ты наделала! Я смертельно ранен! Я умираю! – всхлипнул он, зажимая ладонью рану на животе, откуда тонкой струйкой сочился синеватый дым. – Что скажет Сарданапал, что скажет Медузия? Я сейчас исчезну! Мне конец! Еще минута – и меня не станет!
Он становился все прозрачнее и прозрачнее, съеживаясь на глазах.
– Я… я не хотела… – растерялась Таня.
