Остальным атлантам становилось обидно. Они гневно ревели, принимались трясти своды, и Большая Башня начинала ходить ходуном. Обычно, чтобы утихомирить их, Сарданапал посылал вниз своего золотого сфинкса.
Сейчас, впрочем, большинство атлантов дремали стоя, остальные же угрюмо смотрели перед собой, не обращая на Таню внимания, так что она проскочила этот опасный участок без приключений. Запыхавшись, она уже почти вскарабкалась на последнюю ступеньку, когда внезапно впереди послышались громкие голоса.
Это было так неожиданно, что девочка мгновенно юркнула за ногу последнего в ряду атланта и, присев на корточки, притаилась.
Из бокового коридора, ведущего к подъемному мосту, появились Тарарах и Поклеп Поклепыч. Оба были заляпаны ряской и тиной и благоухали болотом. Перед лестницей они остановились, чтобы привести себя в порядок.
– С ней правда все в порядке? Она не больна? – обеспокоенно спросил Поклеп.
– Нормально. Только кончай ее рыбьим жиром поить. Целыми ночами песни орет – спать невозможно! – проворчал Тарарах, обирая с груди водоросли.
– Но она же просит! – удивился Поклеп.
– Мало ли, кто что попросит. Тебя в школе не учили, что нежить нельзя перекармливать? А уж спаивать и подавно. Ты что, маленький? Таким истеричкам даже кофе не наливают.
Суровый завуч вздохнул:
– Лямур есть лямур… А почему у нее чешуя позеленела? Это не опасно? – снова забеспокоился он.
– Лето на носу, пруд цветет, потому и позеленела. Что ей, этой рыбине, сделается? Ее и оглоблей не убьешь! – хладнокровно отвечал Тарарах.
– Нет, ты ее так не называй! – оскорбился Поклеп. Голос у него дрогнул. – Она… она не такая! Она не рыбина! У нее знаешь душа какая! Огромная душа! Ранимая! То она меня хвостом колотила, а вчера, представляешь, засмеялась так ласково и в щечку поцеловала!
Тарарах сочувственно хмыкнул.
– Уши б поотрывал купидонам за такие дела! Что с мужиком сделали! – буркнул он.
Простившись с Поклепом, питекантроп стал было спускаться по лестнице, но внезапно вернулся.
– Погоди-ка! Дети уже знают, что матчи по драконболу здесь, в Тибидохсе, перенесены на неопределенное время? – озабоченно спросил он.
– Нет, не знают, – ответил Поклеп.
– Это свинство! Они же так ждут! Почему вы не скажете им правду? – возмутился Тарарах.
– Какую правду?
Поклеп Поклепыч моментально переменился. Его крошечные глазки вновь стали колючими, а движения резкими.
– Правду про то, что происходит в Тибидохсе. И про то, что случилось вчера ночью, – сказал Тарарах.
