Это был не самый лучший его прыжок, ведь Ваньке приходилось прыгать, прижимая к груди морскую свинку, а опора уже уходила у него из-под ног. Если бы Таня и Баб-Ягун не подхватили его под мышки и не втащили бы на площадку, он бы точно сорвался. Ванька лежал на животе и переводил дыхание, а за спиной у него в безудержном, но напрасном уже гневе раскачивался подвесной мост.
«Чуф-чуф-чуф!» – послышалось чье-то гневное посапывание.
Спасенная морская свинка как ни в чем не бывало встряхнулась и недовольно стала обнюхивать свой темный, в рыжих пятнах бок.
– Эх ты, хоть и морская, а свинья! – укоризненно сказала ей Таня.
Она не удержалась и, протянув руку, ласково взъерошила Ваньке волосы.
Гуго Хитрый осторожно высунул из рамки нос, осмотрелся и с восхищением показал Валялкину большой палец. Потом извлек из-за уха длинное гусиное перо, озабоченно проверил, хорошо ли оно очинено, и куда-то улетучился.
– Вот графоман несчастный! Помчался описывать твой подвиг! – не без зависти сказал Баб-Ягун.
Таня давно заметила, что у Ягуна с Ванькой нечто вроде дружбы-соперничества.
С одной стороны, не разлей вода, а с другой – не проходило месяца, чтобы они не подрались. Особенно когда Баб-Ягун начинал шутить по поводу зверушек, а Ванька в отместку толкал ногой его новенький пылесос, интересуясь, не забыл ли он заправить эту рухлядь тухлыми помидорами.
– Да ну, чего там… Не бросать же ее! – недовольно буркнул Ванька, пряча морскую свинку под майку.
Оказавшись в темноте, свинка с удовлетворением обнаружила, что наступила ночь, и отрубилась.
"
"Освещая факелом дорогу, ребята спустились по мраморной лестнице. Хотя мантии Поклепа с ними уже не было, заклинания с легкостью пропускали их. Наверное, помнили, что наверх они поднимались с хозяином. Лишь одно черномагическое заклинание полыхнуло и окутало их едким дымом. К счастью, из книжки быстро высунулся Гуго Хитрый и что-то буркнул. Дым сразу рассеялся.
Добравшись до оставленного пылесоса, Баб-Ягун старательно принялся заводить его, но пылесос только чихал.
И на Баб-Ягуна, и на заклинание «Пилотус камикадзис», и на зеленые искры.
– Да что же это такое! – топнул ногой огорченный Баб-Ягун.
Тотчас из-под пылесоса выскочила укрывавшаяся там крыса с лягушачьими лапками (еще одна жертва поклеповского произвола!) и упрыгала в щель. В зубах у нее была изгрызенная веревочка от магического талисмана, отвечавшего за вертикальный взлет воздушной машины.
Снизу все еще слышались громкие шлепки карт и недовольное сопение проигравших.
