Семь-Пень-Дыр и скелет увлеченно палили друг в друга из старинных кремневых пистолетов, причем вместо пуль из дула почему-то вылетали маленькие сердечки, сразу превращавшиеся в мыльные пузыри. Гуня Гломов в красных купидоньих подтяжках и с крылышками как у эльфа ловил пузыри сачком для бабочек.
– Ну вот, снова Гуня! И уже даже в подтяжках! Нет, теперь Гробыня точно ничего не скажет Клоппу про Ваньку, – пробормотала Таня.
Она решила было досмотреть ее сон до конца, но тут в окно кто-то тихонько постучал.
Таня выглянула и увидела Баб-Ягуна.
Он был не один. Позади него на том же пылесосе, крепко обхватив внука Ягге за пояс, сидел Ванька. Черные Шторы, захлебнувшись впечатлениями, едва не рухнули с карниза. Одна штора принялась отражать пылесос, другая же осталась верна сну Гробыни, так что в результате получилась какая-то каша: Гуня Гломов, играющий на трубе пылесоса как на свирели.
– Эй! Ты слышишь? – громко зашептал Ягун. – Мы придумали, как проникнуть на Главную Лестницу! Отличный способ! Как нам только раньше это в голову не пришло!
– Не вертись! – Ванька Валялкин толкнул Ягуна кулаком.
Он был озабочен тем, чтобы не сверзиться с пылесоса. Тем более что непоседливый внук Ягге ежесекундно принимался подскакивать. А еще Тане показалось, что Ванька что-то прячет под майкой – что-то довольно непоседливое, такое, что нужно постоянно придерживать ладонью.
– Какой способ? Через циклопов? – поинтересовалась Таня.
Ягун таинственно хмыкнул.
– Нет, через бойницу, – сказал он.
– Там в Башне есть отличная небольшая бойница. Выходит прямо на Лестницу. Очень высоко. Уверен: Поклеп, когда делал свои заклинания, о ней забыл. Так ты с нами?
Таня кивнула, радуясь, что еще не успела раздеться.
– Тогда заскакивай на мой пылесос! Бойница слишком узкая: твой контрабас не пройдет! И потом, он же не умеет неподвижно зависать, – распорядился Баб-Ягун.
Он обожал подчеркивать преимущества своего пылесоса перед контрабасом."
"Убедившись, что Гробыня крепко спит, Таня осторожно приоткрыла окно и забалансировала на широком обледеневшем подоконнике.
Внизу заснеженным квадратом белел внутренний дворик Тибидохса. У Тани слегка закружилась голова. Она не боялась высоты, только когда ощущала под собой седлообразный, всегда теплый бок своего контрабаса.
Как оказалось, волновалась она не напрасно. Едва она прыгнула на пылесос позади Ваньки и крепко обхватила его за пояс, как перегруженная машина ухнула в воздушную яму. Замелькали окна.
