Лиди, ойкнув, схватилась за стол, но землетрясение прекратилось так же внезапно, как и грянуло.
– Что случилось? – охрипшим от волнения голосом спросила я, поднимаясь на ноги. Яркое, весеннее солнце померкло, как будто еще до обеда на Геммин опустились сумерки. За окном взметнулась простыня, затрепетала на ветру. Исполинских размеров полотно накрыло дом, заключая нас в ловушку.
– Дракон! – тоненько воскликнула Лиди, прижимая ладони к лицу, а затем метнулась к двери, выбегая в сад, куда с небес рухнуло клыкастое чудо.
Дракон, раненый и обессиленный, раскинулся в саду, примяв под собой розовые кусты. Чешуйчатый бок, округлый и тугой, нервно подрагивал, когда дракон втягивал воздух. В ясных глазах плескалась боль. Лиди боялась подойти – крылья дрожали, как будто пытались вознести неподъемное тело вновь в небеса.
– Аметистовый, – прошептала я, делая аккуратный шаг к незваному гостю. Тот насторожился, приоткрыл пасть, демонстрируя три ряда бритвенно-острых зубов. Предупреждал. Среди своих сородичей аметистовые драконы отличались изяществом строения и размерами – самые маленькие и маневренные.
И самые красивые.
– Что же с тобой стряслось? – медленно, чтобы не напугать дракона, я опустила руку ему на холку. И почувствовала, как напрягаются под чешуйчатой броней мышцы. Ответ обнаружился сам: крыло, заслонившее окно, было надорвано. Кожистая перепонка напоминала лохмотья, которые сгодились бы только горничной вытирать пыль.
Я не сдержала судорожного вздоха. Рана оказалось сухой, кровеносные сосуды не повреждены, тонкие косточки крыла целы.
У аметистового дракона были все шансы срастить крыло. Летать, как прежде, он уже не сможет, но и без неба не останется.
Мои прикосновения его нервировали: дракон бил хвостом, раздувая ноздри и пропитывая мое платье ароматом ночного костра. Говорили, что кожа у драконов – раскаленная, оставляет на обнаженной ладони только раны и волдыри. Врали.
– Лиди… – я обернулась через плечо, но та и без меня знала, что следует делать.
Ее давно след простыл, а у ограды начинали скапливаться соседи. Переговариваясь, они буровили меня подозрительными взглядами, из-за которых раненных дракон начинал нервничать еще сильнее. Мощный хвост, мечущийся по земле, слету сносил головки моим первоцветам.
– Тише, тише, – я погладила кожистую морду, заглянула в светло-сиреневые глаза, – все будет хорошо."
"Пускай соседи говорят все, что вздумается, разносят по улицам слухи и пересуды.
