Оба пеклись о своих людях, желали им самого лучшего. Царь был готов принести в жертву любимейшую дочь, лишь бы его народ жил сыто и спокойно. И он не ошибся с выбором претендента на ее сердце.
– Я не вынуждаю вас сделать выбор прямо сейчас, – Шона неверно растолковал повисшее молчание, торопливо делая знак Птичьему Перу, который застыл у входа в шатер, – прежде вас ждут обед и знакомство с Сугар.
По вспыхнувшему взгляду Лоркана стало ясно, что традиционные блюда халгов, которыми Шона собирался нас угощать, интересовали его меньше всего, но заявить об этом царю он не рискнул.
Халги обладали горячей кровью, и подобные оскорбления смывались кровью. Но сама трапеза прошла благополучно, пусть и в обстановке легкого безумия. Низкий столик ломился от деликатесов, и порой глаза лезли из орбит, когда Шона с присущим ему спокойствием рассказывал, из какой именно части животного они были приготовлены.
Лоркан и Снорре уплетали угощения за обе щеки и нахваливали. Я же с трудом проглотила кусочек страшного соленого мяса, от которого жутко захотелось воды.
Но вместо него Птичье Перо молча, не произнося ни единого слова, наполнил мой бокал молочной субстанцией с резким запахом.
– Молоко кобылицы, – пояснил Шона, завидев выражение лица, с которым я принюхивалась к напитку, – очень полезно для женского здоровья.
Вежливо поблагодарив, я отодвинула в сторону бокал. Птичье Перо усмехнулся, и улыбка преобразила его хмурое лицо. Искры заскакали в темных глаза, по серебристым и желтым перьям в волосах заскакали солнечные зайчики, протискивающиеся в узкую щель не задернутого полога.
От дикой красоты молодого халга у меня перехватило дыхание. Но Шона не позволил нам заговорить: отрывисто бросил короткую фразу, и Птичье Перо как ветром сдуло из шатра.
– Мой старший сын, – с достоинством пояснил Шона, не сводя с меня острого взгляда, – он возглавит племя, когда придет мой час. Мне бы хотелось, чтобы в тот момент мы были частью Аралиона.
Лоркан промолчал, переводя беседу в безопасное русло.
Говорили о ерунде – о делах княжества, разведении лошадей и прочей чепухе. Но все ближе был миг, когда Лоркан должен был встретиться с той, ради которой и было предпринято долгое и опасное путешествие. И мне было не по себе.
– Сугар на выезде, – произнес Шона, поднимаясь на ноги и предлагая гостям проследовать за ним, – рад, что мой дорогой брат сможет воочию убедиться, в том, что ей нет равных в выездке лошадей. Одно из многих ее достоинств, коим нет числа.
