Лоркан открыл рот, чтобы объяснить причину нашего визита, но Снорре его перебил. Сделал два шага, чтобы оказаться с пустынниками лицом к лицу.
– У вас моя невеста, – хрипло выпалил Снорре, переводя взгляд с одного разбойника на другого, – хочу вернуть ее назад.
Бандиты переглянулись, расплываясь в улыбке. Ложь Снорре показалась им до смешного нелепой. И не только им. Раскатистый хохот, зычный и глубокий, хлынул из заколоченных окон лачуги – дверь распахнулась от мощного пинка.
Старик, что появился из лачуги, напоминал чьего-то дедушку: окладистая длинная борода, кустистые брови и благообразная улыбка.
Руки он держал в карманах кожаного жилета, и всем видом демонстрировал, что от него не стоит ждать подлянок – оружие спрятать было негде. Вот только глаза – настороженные и колючие – не давали расслабиться. Он ощупал нас взглядом, мигом подмечая мельчайшие детали. И для него уже не было секретом, кто явился в гости.
– Это он, – шепнула я Лоркану, но тот и без меня знал, что главарь пустынников явился собственной персоной.
Со всех сторон раздался скрип – это выползали на свет разбойники, затаившиеся до поры до времени в хижинах. Только на первый взгляд деревня пустынников была необитаема, подумала я испуганно, когда нас начали окружать бандиты. Поигрывая ножами и дубинками, они улыбались и держали дистанцию. Но подай главарь им сигнал, разорвали бы, не моргнув и глазом.
Ратка утирал слезы, градом катящиеся по лицу.
Заявление Снорре его изрядно повеселило, и он весь трясся от хохота, сгибаясь вдвое и стуча ладонью по колену, как будто безуспешно пытался сдержать смех. Мы настороженно переглядывались, не зная, что он выкинет в следующую минуту.
– Ну, удружили, – задыхаясь от хохота, воскликнул Ратка, – давно я так не смеялся!
– Рад, что оказались полезны, – холодно отозвался Лоркан, – но вопрос остается открытым. Вы похитили невесту моего телохранителя, прошу вернуть Марну назад.
Ратка усмехнулся в пушистую бороду:
– Невеста? Нет уж, господа толстосумы, врать вы не умеете. Значит так, девицы вам не видать, проваливайте, пока я добрый. Не хочу проливать кровь на своей земле. Ребята, проводите господ в белых перчатках до ворот.
Звучало резонно: такие как Ратка питали ненависть к тем, кому повезло больше при рождении. Я бы не удивилась, если узнала, что он был рожден беглой рабыней под стенами дворца в Цурионе.
