– Кому может понадобиться тощая девчонка? – отозвался Снорре, но смешок прозвучал слишком нервно. С каждой минутой он все больше убеждался в том, что виноват, и осознание этого факта давалось капитану нелегко. Ответ пришел оттуда, откуда не ждали. Гвардеец, из тех, кто неслышными тенями сопровождал нас на всем пути от Аралиона, тихо проговорил:
– В Цурионе, например, такая внешность очень ценится. Халги тоже не откажутся заполучить ее в свой гарем.
Лоркан воззрился на него с нескрываемым изумлением:
– Разве халги держат наложниц? Откуда такие познания, Хоррей?
Гвардеец передернул плечами, отводя взгляд.
Больше от него ничего добиться не получилось. На все расспросы он лишь ежился и что-то невнятно бормотал. Сколько бы его не пытали, он не рассказал ничего стоящего. Снорре первому надоело терзать мальчишку, он лишь цокнул языком:
– Позже поговорим. И не думай, что я забуду, Хоррей.
Ровная мощеная дорога закончилась, уткнувшись в пологий склон, ведущий в земли пустынных разбойников.
Они были не слишком обширны, просматривались как на ладони, а сухой западный ветер нагонял сюда песок из владений Цуриона – они были слишком близко, и сердце кольнуло, едва я сместила взгляд левее. Конечно, отсюда не было видно ни Рион, ни оазисов, в изобилии раскинувшиеся рядом со столицей, но я вновь ощутила себя беглянкой. Проклятой собственным отцом, сиротой при живых родителях, пускай мама считалась живой лишь номинально.
– Думаю, нам туда, – указал Лоркан на небольшое поселение, почти полностью состоящее из деревянных лачуг, различной степени обветшалости.
Пустынные разбойники могли позволить себе шикарные дома и фасады, украшенные сапфирами и чистым золотом, но продолжали ютиться в хижинах с протекающей крышей и заколоченными окнами. Саму деревню окружало нечто вроде частокола из острых пик – чужаков здесь не привечали.
– Какой у нас план? – я прикусила губу, пережидая приступ дурноты, пока мы спускались с холма. – Просто придем и попросим вернуть Марну назад? Не уверена, что нас встретят с распростертыми объятиями.
– Тогда поговорим иначе, – произнес Снорре, красноречиво опуская руку на эфес меча.
Единственная дорога вывела нас на площадку – такую же пустынную, как и вся деревня. Мы озирались по сторонам, пытаясь отыскать хоть одну живую душу, но нет – нас окружала только тишина. Если пустынники и жили тут, то возвращались только под вечер. Или же давно покинули стоянку, отправившись на поиски лучшей доли.
