– Он никогда не посмотрит на меня, – Марна прикусила губу, чтобы не разрыдаться в голос. Покрасневшие мокрые глаза уставились в потолок, но там было пусто, кроме абстрактного рисунка из вечерних теней. Они просачивались через незакрытое окно, выплясывая на потолке диковинный танец.
– Зачем ему никчемная ведьма? – еще один всхлип, гораздо горше. Я нашарила ее руку, крепко сжимая. Мне хотелось, чтобы она ощутила мою поддержку. Поняла, что она не одна – есть еще рядом люди, которым она не безразлична. Даже если это не Снорре.
– Ты княжа, – мягко напомнила я ей. Быть может, воспоминания о Кулунтаре причиняли ей боль, но не стоило ей забывать свои корни. Да, золотой венец сорван и похищен, но кровь в ней течет все та же. Мои слова, впрочем, не возымели того эффекта, на который я рассчитывала. Марна лишь зло усмехнулась, утирая глаза:
– Княжна без княжества. Сумасшедшая ведьма. Бездомная. Отличная пара для княжеского телохранителя, капитана гвардии, ты не находишь?
Она помолчала недолго, а затем подскочила с кровати, прижимая к себе скомканное платье – подарок Огюста.
В глаза она мне упрямо смотреть не хотела, отворачивалась и кусала губы.
Мне хотелось ее отвлечь, и я примирительным тоном спросила:
– Готова к Карнавалу?
– Почти, – уклончиво отозвалась ведьма, безрезультатно пытаясь скрыть от меня что-то в ворохе ткани, но я все равно разглядела острый край маски. Самая простая, из плотной серебристой бумаги, со скромными вкраплениями самоцветов. Такие продавались на каждом углу Дерабины: лоточники торговали ими всюду, громко и на все лады расхваливая свой товар.
– Куда спешишь? – спросила ради интереса, не сильно рассчитывая на ответ, но Марна лишь ускорила шаг, выскальзывая за дверь. Я осталась в полном одиночестве, и Карнавал, который я ждала с таким нетерпением, уже не казался таким привлекательным. Сердце было не на месте, и я сомневалась, стоило ли мне примерять платье, дарованное Огюстом и выходить в свет. Но за стенами резиденции играла музыка и доносились песни, которые распевали горожане, вторя музыкантам.
На кровати, в тусклом свете ночника мягко переливался шелк платья. Принять решение было проще, чем я думала.
Маска села как влитая, надежно удерживаемая двумя атласными лентами на затылке. Она немного давила на переносицу острым краем, кожу под плотным атласом покалывало с непривычки, но с этим можно было смириться. Пара бокалов свежего лигодского вина, и я вряд ли вспомню о том, что меня что-то беспокоило.
