* * *– Что читаешь?
Марна даже не подняла глаз от увесистого фолианта в сером переплете, когда я вихрем влетела в комнату. Дверь за спиной хлопнула об косяк с такой силой, что никто не удивился, если бы по стене поползла узкая, юркая трещина. Устраивать разгром в резиденции Огюста было бы верхом неуважения к гостеприимству князя, но беседа с Рау, который стоял на своем, да и короткий разговор с Лорканом окончательно выбили меня из колеи. Сердце в груди колотилось, как молот о наковальню – тяжело и глухо. Так и металась по спальне, не находя себе места.
И остановилась, только когда услышала тихий голос Марны:
– Огюст предложил мне место верховной волшебницы. Вот, изучаю пособие.
Блеск в ее глазах, который зажегся лишь пару дней назад, вновь едва тлел. Марна, с опухшим от рыданий лицом, уткнулась в книгу, словно пыталась отыскать в ней потерянный смысл жизни.
– Огюст? – я присела рядом, не находя в себе смелости коснуться бледной руки с отчетливым следом шрама между большим и указательным пальцами.
– Зачем ему волшебница?
Марна подняла глаза на меня и тяжко вздохнула, словно дурацкие вопросы причиняли ей невыносимую боль.
– Думаешь, циркачи могли бы проворачивать такие представления без капли магии? Чушь и ерунда!"
"Я пожала плечами, ей лучше знать. Ай да Огюст, невесело усмехнулась я, глядя на собственное отражение в трюмо: оттуда усталыми глазами на меня взирала растрепанная девица, с видом ошалевшим и слегка подавленным. Времени зря не теряет. Да и кто мог обвинить его в корысти? Наверняка, Марна попалась ему на глаза, когда убегала во весь опор, заливаясь слезами от обиды.
Любой на его месте растаял, а Огюст, будучи князем дальновидным и деликатным, сразу вник в суть дела. Мало того, еще и работу предложил.
Тишина разбавлялась лишь музыкой, которая лилась с улицы. Музыканты разминались перед Карнавалом, который должен был начаться с минуты на минуту. Вот только веселье и танцы меньше всего заботили меня в тот момент. Да и не только меня.
Марна едва слышно вздохнула, откладывая в сторону книгу.
До моего уха донесся жалобный всхлип:
– Что я делаю не так?
Я медленно повернулась: по бледным щекам текли слезы, ресницы дрожали. Надо было бежать за ней, с досадой подумала я, тогда бы мы обе были в порядке. Но нет, я струсила. Решила, что ей лучше побыть в одиночестве. Стыд и вина вцепились в сердце, стоило мне подумать о грусти, которая мелькнула в карих глазах Лоркана, когда я упомянула о своей свадьбе.
