Упрямство – не самая лучшая черта для девушки, но оно не раз спасало меня в ситуациях, казавшихся безвыходными. Я глухо рыкнула, разогревая в себе злость, которая только придавала сил.Зажмурившись, рванулась вперед. Шипы разрывали платье, оставляли на теле глубокие царапины, плачущие алыми слезами. Боль от множества ран пронзила сводила с ума, но я упрямо продиралась через заросли терновника. Топот за спиной только подгонял, не позволяя терять время.
Я упала в руки Марны, и ведьма выдохнула с таким облегчением, как будто мысленно меня уже похоронила.
– Хорошо, что иглы неядовитые, – я скривила губы, выдавливая из себя смутное подобие улыбки. Страшно уставшая, израненная, я мечтала только об одном – вернуть Лоркану огонь. Что будет дальше, даже думать не хотелось.
Марна покачала головой и тихо пояснила:
– Ба’Дияр хотела нас задержать, а не убить. Так легко мы не отделаемся – она обожает наслаждаться страданиями своих жертв.
* * *Лоркан задыхался. Агония сжала свои смертоносные объятия так крепко, что не позволяла сделать и вдоха.
Снорре стоял на коленях у скудного ложа, утирая лицо князя от крови, сочившейся из носа и рта.
– Вы опоздали, – проронил капитан, не оборачиваясь. Сгорбленная спина, опущенные плечи, скорбный взгляд, все демонстрировало, что он давно простился с мыслью о спасении. Если Лоркан умрет, он даже не станет сражаться за собственную свободу, предпочтет сгнить в казематах Улья. Марна подтолкнула меня вперед, вынуждая опуститься на колени рядом со Снорре.
Лоркан мучительно хрипел, тело изгибалось в судороге, которая волной проходила от шеи до ступней. Припадки не утихали, напротив, становились только чаще. Скрюченные пальцы остервенело царапали свалявшуюся солому, выдирая из нее тусклые пучки.
От близости с хозяином, флакон вспыхнул, и я едва не выронила его трясущихся от слабости пальцев. Держать его было все равно что сжимать в руках горящий уголек из камина. Пальцы покрылись болезненными волдырями, но то была приемлемая цена за спасение чужой жизни.
Рубиновая субстанция волновалась, бурлила, исходя пузырями.
– Приподнимите голову, – скомандовала я. Снорре мог проигнорировать, но лишь молча исполнил просьбу, бережно придерживая Лоркана за затылок. Губы, окровавленные и потрескавшиеся, приоткрылись, когда я поднесла к ним узкое горлышко флакона. Неужели, и правда, опоздали? Я мысленно умоляла Селофиссар дать князю немного времени.
