Я заметалась, бережно прижимая к груди флакон – жидкость в нем колыхалась, нагревая стекло все сильнее. “А он носит его в груди день за днем” – подумала я и тут же отмахнулась от этой мысли.
– Надо уходить! – я обернулась к Марне, но та ловко карабкалась по лестнице уже к другому стеллажу. На мои слова она лишь упрямо замотала головой, быстрее перебирая руками, чтобы добраться до самого верха. А там развернулась, свысока оглядывая владения Ба’Дияр в поисках чего-то еще.
– Без твоего “дара” я не уйду, – нахмурилась ведьма, упрямо поджимая губы.
Когда на нее находило такое настроение, переубедить ее было невозможно. Она не собиралась сдаваться, как бы слезно я не умоляла ее уйти. Застань нас Ба’Дияр на месте преступления, она не станет с нами кокетничать. Две горки праха на каменном полу – вот наша судьба, если тотчас же не убежим.
– Забудь! – взвыла я, обращая к ней умоляющий взгляд. – Плевать, жизнь дороже!
Голос за дверью приближался, заскрипели деревянные панели, когда Ба’Дияр провела по ним рукой, чтобы отключить охранные амулеты и заклинания.
Марна с торжествующим возгласом смела с ближайшей полки флакон. Жидкости в нем было три капли на самом дне, и переливалась она розово-жемчужным светом. На фоне яркого огня Лоркана мой “дар” выглядел неказисто, да и плевать. Ведьма спрыгнула на пол, протягивая мне маленькую склянку:
– Пей! Сейчас!
Словно в тумане, я выдернула из пальцев Марны флакон, срывая крышку. Жидкость на вкус напоминала свежее молоко, только-только принесенное на кухню, где его разольют по кувшинам и подадут к завтраку.
Меня накрыло горькими воспоминаниями, но это быстро прошло: невидимая дыра в груди заживала. Рваные края смыкались, делая меня, наконец, вновь цельной, наполненной. Дышать стало гораздо легче: я остро чувствовала, как расправляются легкие, когда делала вдох полной грудью. Сколько раз я проклинала свой дар, но стоило ему исчезнуть… Я ощутила огромное, всепоглощающее одиночество. Дар согревал, придавал сил двигаться дальше, даже когда думалось, что все, конец.
Только я настолько привыкла к этому, что давным-давно перестала замечать."
"Но времени на размышление не осталось – дверца в кладовую княгини кошмаров медленно открывалась. За ней что-то угрожающе зашипело, защелкало, словно шаровая молния, забредшая в грозу в чужой дом.
– Уходим! – сдавленно крикнула Марна, хватая меня за руку. И прыгнула в ближайший стеллаж. Я не ощущала ее магии, тело не становилось прозрачным. В горле застыл крик – мы были обречены.
