Подумай, Ималия, и прими верное решение.
Затем он ушел. Лоркан проводил Рау подозрительным взглядом, в котором читалось нетерпение.
– Присоединитесь, князь? – я со вздохом поняла, что вкуснейшее мороженое стало липкой жижей, наполняющей розетку до краев. Лоркан легко перемахнул через перила, усаживаясь на место Рау.
– Я не помешал? – поздновато Девятый Дракон озаботился вопросами этикета, но я лишь покачала головой. Рау был серьезен, как никогда. Что же случилось, раз он решился действовать в лоб и так настойчиво?
Помолчав, Лоркан тихо спросил:
– Прошла уже неделя, неужели вы до сих не приняли решение?
Видение золотого браслета, который Рау надевает мне на запястье, преследовало меня и не собиралось пропадать.
Голос Лоркана доносился издалека, и я с трудом понимала смысл слов. Свадьба могла поставить точку в том отрезке моей жизни, где были только одиночество и бесконечные переезды с места на место в попытке найти что-то утраченное. Но прежде чем вступать в новую жизнь, надо было закончить дела в старой.
Не этим ли руководствовался Рау?
– Конечно, я приняла решение, князь.
Глава 17
– Мы посовещались с Каном, и первой остановкой нашего путешествия был избран Тюрр. Снежные просторы, мохнатые яки и ледяные перевалы, что может быть прекраснее!
Для того, чтобы его было лучше слышно, Одхан магически усилил свой голос, и теперь раскатистые его отзвуки плыли под витражным куполом галереи. Я грешным делом подумала, что у Одхана странное представление о «лучшем».
Мне приходилось бывать в Тюрре, и ничего там выдающегося не было: маленькое княжество, круглый год жившее в обороне против льда и снега. Даже летом, что длилось на севере пару недель, снежные шапки на скалах не таяли, а лишь чуть-чуть приседали, чтобы потом, когда вновь с неба посыплется белая крупа, а землю скуют морозы, округлиться и поглотить острые пики скал.
Едва услышав, что свадебное посольство, покинув Аралион, направится прямиком в Тюрр, Снорре спал с лица.
Чашка затряслась, заливая чаем белоснежную накрахмаленную скатерть. Ни Одхан, ни князь на странное поведение Снорре не обратили внимания, увлеченные созерцанием схематичной карты, которую Одхан рисовал на бумаге. Волшебник, демонстрируя незаурядный художественный талант, широкими штрихами передал очарование заснеженного Тюрра и великой пустыни Цуриона. Длинной волнистой линией обозначил границы Кулунтара, примыкающего к холодному морю.
