Правда, те «Вольво», которые я видела прежде, отличались рублеными квадратными формами, а у этой были удивительно красивые закругленные обводы и еще замечательный цвет — кофе с молоком, а внутри — мягкие бежевые кожаные сиденья…
Антон перехватил мой восхищенный взгляд. Видимо, машина была его большой любовью, потому что лицо у него сразу потеплело, а когда мы уселись внутрь и я буквально утонула в кожаном великолепии, он громко засопел и ткнул пальцем в небольшой экранчик на разделявшем нас подлокотнике:
— Вот, тут у меня видео… если, мало ли, в дороге материал какой-то нужно отсмотреть…
В этом было такое милое и наивное мальчишеское хвастовство, что я невольно улыбнулась.
Вот ведь, я ему совсем не должна быть интересна в своем теперешнем образе, но не может не распустить хвост…
— Куда едем, Антон Иванович? — спросил, обернувшись к нам, водитель, тяжеловесный мрачный дядька лет пятидесяти."
"— В «Оружие», Володя! — распорядился Антон и откинулся на бежевую кожу сиденья.
Машина мчалась как по облаку.
Мне в жизни не приходилось путешествовать с таким комфортом. Казалось, все рытвины и ухабы, которыми изобилуют улицы нашего города, куда-то подевались, как будто перед нами ехала специальная бригада дорожных рабочих, которая их спешно заделывала.
День у меня был такой долгий и трудный, я так устала, что начала засыпать, убаюканная мягким покачиванием роскошного авто. Но не успела я закрыть глаза, как мы остановились. Наша машина стояла перед железными воротами, и к ней шагал прапорщик с висящим на груди автоматом.
— Пропуск! — проговорил он не терпящим возражений голосом.
Антон опустил стекло со своей стороны, выглянул в окно и заискивающим тоном проговорил:
— К Лосеву Александру Трофимовичу. Вас не предупредили?
Я обратила внимание на то, как изменился Антон. Из него выветрилась вся начальственная вальяжность, он стал робким и неуверенным.
Прапорщик с сомнением оглядел всех нас и хотел что-то сказать, но в это время у него за спиной, возле самых ворот, под выкрашенным зеленой масляной краской защитным козырьком зазвонил телефон.
В два больших шага дойдя до места, прапорщик снял трубку и гаркнул:
— Четвертый пост!
После этого довольно долго слушал и наконец, вытянувшись по стойке смирно, четко проговорил:
— Так точно! Слушаюсь!
Тем временем я огляделась. Собственно, глядеть особенно было не на что — высокая бетонная стена, железные ворота, возле них прикреплена солидная бронзовая табличка с лаконичной надписью: «Концерн «Оружие».
