Там ответили, что на месте, и мы пошли.
Была у меня мысль сбежать по дороге, но Лизавета крепко держала меня за руку.
— Ты не бойся, — внушала она. — Антон — мужик неплохой, сам всего достиг. Они с Леней лучшие друзья были, так что за его смерть он отомстит.
Я запоздало сожалела о содеянном и кусала губы. Но делать нечего, придется беседовать с Антоном Ивановичем.
— Лишнего не болтай, — строго предупредила Лизавета, — он этого не любит. Говори по делу.
Антон Иванович оказался крепеньким мужичком с круглой, как шар, бритой головой.
Он был предупрежден о нашем приходе, поэтому не очень удивился.
— Ну, что у тебя за дело? — отрывисто бросил он Лизавете. — Говори коротко."
"— Я вообще говорить не буду. Вот она будет, — спокойно сказала Лизавета, — она про Леню кое-что знает.
Антон Иванович поглядел на меня с легким пренебрежением, потом перевел глаза на Лизавету и поднял брови.
— Тут такое дело… Это соседка моя бывшая, Анна. Вот утром пошла она за грибами в сторону Кутузовки, это за Девяткином.
— Знаю, где Кутузовка, — сказал Антон, — с чего это тебя туда понесло?
— Так за грибами же! — Я всплеснула руками и затараторила быстро-быстро: — За подосиновиками, там в елочках ужас до чего подосиновики крепкие! А сейчас как раз им время. Я всегда в лес одна хожу, по своим местам.
— Это точно, — подтвердила Лизавета.
— Ты помолчи пока, — велел Антон Иванович.
— Иду это я себе, а там какие-то люди с оружием дорогу перегородили и не пускают, — вдохновенно рассказывала я, — меня и развернули, только если я чего-то решила, то обязательно сделаю.
— Ну и как ты прошла?
— По тропиночке, — сообщила я, — там от бетонки тропиночка такая начинается через болото. Как увидишь сломанную елку, так, значит, тропиночка рядом. Через болото я прошла, а дальше лесом.
И я подробно рассказала, как промочила ноги, потом увидела большое здание, похожее на ангар. Решила, что смогу там немного обсушиться и зашла в боковую дверцу, чтобы меня никто не заметил.
В этом месте Антон Иванович стукнул кулаком по столу и засопел, как сопит недовольный ежик.
Только еж при этом ощетинивается иголками, а Антон был наголо бритый. В процессе моего изложения событий Антон все больше мрачнел, а когда услышал про гибель Погорельского, то вскочил из-за стола и забегал по комнате.
— Как увидела я такой ужас, так чуть со страху там на месте не умерла, — продолжала я рассказывать чистую правду, — потихонечку выбралась оттуда — и деру через болото.
