Моя душа желала как минимум недельного перерыва, но не судьба, не судьба…
Кто бы мне раньше сказал, что свекровь примет на «ура» мою идею управления поместьем? Я бы тогда помалкивала и не считала себя шибко умной. Нашла, видите ли, как можно заткнуть княгиню.
Заткнула на свою голову…
Спустя несколько дней я четко и ясно поняла, что на меня попросту свалили все дела. Конечно, поначалу за мной наблюдали, видимо, чтобы контролировать и делать выводы. Однако больше свекровь не пыталась укусить, съязвить или намекнуть, кто в этом доме пустышка.
Не считая недопустышки Анны, само собой разумеется. Но об этом прискорбном факте княгиня и вовсе старалась не вспоминать.
Теперь, когда в моих руках сосредоточилась вся «власть», у меня не было ни единой свободной минутки. Вставать приходилось рано, ложиться поздно. А почему? Да потому что замок и прилегающие к нему территории оказались далеко не маленькими. Я только два дня знакомилась с его многочисленными залами и всем тем, что в них пылилось не одно десятилетие.
А вполне возможно, что и столетие.
И это без сверки, учета и прочего!
Как ни удивительно, за минувшие дни Ольга ни разу не сказала мне дурного слова. Какой там! Она и Анну теперь одергивала. Иногда мягко, а иногда так, что та наливалась маковым цветом и пару раз демонстративно вскакивала из-за стола, даже толком не поев.
А других возможностей сказать мне гадость у Анны и не было. Мы виделись только в столовой. Возможно, не будь я настолько уставшей, то реагировала бы совсем иначе, но, видимо, во мне включился режим пофигиста.
Теперь свекровь контролировала количество выделяемого дочерью яда самостоятельно, я не помогала.
Хотя видит местный бог, у нее это выходило из рук вон плохо. Если уж Ольга за всю жизнь не озаботилась нормальным воспитанием дочери, то чем старше та становилась, тем сильнее проявлялись материнские ошибки.
Анна привыкла, что прислуга и родные потакали всем ее прихотям. Возможно, окружая ее чрезмерной заботой, Ольга надеялась, что дочь не будет чувствовать себя белой вороной рядом с более одаренными старшим братом и младшей сестрой.
Но как по мне, это лишь усугубило проблему. А уж когда появилась я, по их мнению — пустышка, благополучно устроившая свою жизнь, стервозная натура Анны проявилась в полной мере.
При этом я не могла сказать, что средняя Воронцова была плохой. Да, вредной, да избалованной и нетерпимой, но за ней не водилось жестокости к той же прислуге.
