В столице Бритии князю прежде бывать не приходилось, и, пересекая город в присланном за ним экипаже, Андрей был не уверен, что ему когда-нибудь захочется сюда вернуться. Здесь все было другим. Чужим, незнакомым. Напитанный влагой воздух был терпким и промозглым. А ведь в Московии деревья давно в цвету, уже не говоря про Черноморье. Старые улочки были настолько узкими, что, казалось, еще немного, и он начнет задыхаться в этом каменном капкане. После морских просторов дома из серого камня с крашеными ставнями как будто напирали.
Дворец бритских королей встретил его своей величавой мрачностью. Таким же оказался и его владыка, Вильгельм III, — величественным и мрачным. Дурная слава наследника Российского престола бежала впереди него и, судя по выражению лица монарха, было очевидно: король разрывается между желанием породниться с могущественной державой и нежеланием отдавать свою единственную дочь в руки жестокого, избалованного мальчишки.
У Вильгельма III и королевы Анны были и другие дети, четыре сына, но, если верить молве, двадцатилетняя принцесса была их любимицей.
— Мы благодарны его императорскому величеству за то, что так быстро откликнулся на нашу просьбу, — когда Воронцов и его свита закончили с приветствиями и поклонами, проговорил бритский правитель.
— Возможно, даже слишком быстро, — нервно улыбнулась ее величество, и придворные, толпившиеся в тронном зале, чуть слышно зашептались. — Мы не ждали, что придется так скоро прощаться с ее высочеством.
Андрей заметил, что у королевы были припухшие от слез веки и тоска во взгляде, в то время как у ее дочери, замершей по левую руку от государыни, выражение лица была нечитаемым.
Шарлотта стояла, широко расправив плечи, и смотрела на него лишенным эмоций взглядом.
Андрей был вынужден признать, что невеста едва ли сумеет вызвать хотя бы малейший интерес у наследника. Игорю нравились барышни стройные и смазливые. Увы,
Шарлотта не могла похвастаться ни нежными чертами лица, ни тонкой талией, которые принцу так нравилось сжимать в руках.
Князь усмехнулся. Видимо, только рядом с хрупкой женщиной цесаревич чувствовал себя сильным мужчиной.
Шарлотта же была полновата, но Андрей не видел в этом ничего преступного или тем более ужасного. Волосы белого, непривычного для девиц Руси цвета, собранные в простую, уложенную под сетку прическу, обрамляли ее открытое, умное лицо. Большие, светло-серые глаза сейчас были немного прищурены.
