В какой-то мере, она даже заботилась о своих служанках, хотя нос до небес все равно задирала.
И вот уж кто совершенно не интересовался делами в поместье. А ведь стоило… Стоило! Замуж-то она рано или поздно все равно выйдет! Та же Наташа за нами хвостиком ходит, слушает, переспрашивает, когда не понимает. Но интересуется с живым интересом, периодически чего-то записывая в тетрадочку, которую всегда носит с собой."
"Я не записывала. Не потому, что обладаю уникальной памятью. За меня это делал Чет, добровольно вызвавшийся помощником.
И запоминал, и записывал, а после, когда рядом никого не было, передавал мне конспект. У нас уже вошло в привычку, пока я делаю утреннюю зарядку, обсуждать текущее положение дел в поместье и строить планы на день грядущий.
Только на учебу времени не оставалось. Ни единой минутки, чтобы поупражняться в магии или прошерстить библиотеку Воронцовых. А у них было что шерстить и на что обратить внимание!
— Все! — выдохнула я, отворачиваясь от окна. — С сегодняшнего дня начинаю учиться!
— А как же объезд деревень, знакомство с крестьянами? — принялся перечислять мой рогатый секретарь.
Он, как обычно, сидел на кровати, обложившись подушками и лениво свесив ногу.
Нравились они ему сильно. И подушки, и моя кровать.
— Скажу, что хочу еще посидеть над учетными книгами, заберу все к себе и велю не тревожить. Учитывая, что работы тьма, мне понадобится немало времени, чтобы со всем закончить.
— Но ты же собралась учиться, рыбка моя противоречивая.
— Вот именно! Я буду учиться, а бухгалтерия никуда не денется.
В конце концов, приступы мигрени еще никто не отменял.
— Коварная княгиня! — расплылся в улыбке аджан. — Но это действительно выход. Ломиться к тебе не будут, и ты сможешь спокойно заниматься. А с бумажками я тебе так уж и быть помогу. Пока будешь отдыхать, сам все просмотрю и потом расскажу, на что следует обратить внимание.
— Чет, я говорила, что ты — сокровище?
— Нет, не говорила! — фыркнул хвостатый. — Ты вообще хвалить не умеешь, а я, между прочим, только и делаю, что спасаю тебя и выручаю.
Совести у тебя нет, птичка ты моя бесчувственная. Совсем нет…
Попытка вытянуть из меня тонны сладкого сиропа не сработала. Я на такое больше не велась. Чет мог часами слушать, какой он замечательный. Единственный, неповторимый… Да что там! Уникальный!
— Мне кажется, у птички уже ничего нет. Ни крылышек, ни перьев. Только колючки и вот такие зубы! Еще немного, и я выть начну, как самый настоящий волк.
