— С этого и стоило начинать, — сказала она, но тихо. Так, что услышала ее только я да сестры Андрея. — У меня мигрень от дороги.
От запаха рыбы! Так и хотелось съязвить, но я смолчала и вместо этого ответила:
— И обязательно вызывать вам лекаря. Сейчас же отдам распоряжение.
— Не стоит, — быстро проговорила Ольга. — У меня есть средство от мигрени. Христина позаботиться обо мне.
Кто б еще о самой сине-зеленой Христине позаботился!
— Как скажете, матушка, — вспомнив, что я тоже сегодня как огурчик (не в том смысле, что бодрая, а как пить дать зеленая), согласилась устало.
А потом добавила: — Но если до вечера вам не станет лучше, вызовем лекаря.
Обернувшись к управляющему, попросила проводить меня в княжеские покои и поняла, что как только доберусь до постели, счастливее меня не будет во всем белом свете.
Андрей Воронцов
Родные берега он покидал с тяжелым сердцем. Нет, его не страшили древние чудища, слухами о которых полнились приморские поселения.
Куда больше он опасался чудовища, оставленного на суше — наследника Российской Империи.
Дураком Андрей не был и прекрасно понимал, что Игорь не отступится. Будет снова и снова пытаться добраться до Софьи. Особенно сейчас, когда Андрей дал понять, что не станет совершать столь гнусный поступок, как убийство принцессы. Играть в грязные игры цесаревича он не собирался, равно как и уподобляться этой мрази. Но…
Но теперь Софья была перед ним беззащитна.
Игорь сделал все возможное, чтобы как можно скорее удалить бывшего друга из Московии.
Андрей даже не успел попрощаться с женой. Мог бы разбудить, но ему не хватило смелости стереть с нежного лица этой девушки выражение покоя и безмятежности.
Не такой должна была быть их брачная ночь.
Не такой…
Из дома его чуть ли не выдернули силой, поэтому письмо для Софьи пришлось писать уже в экипаже, в перерывах между переходами через порталы. Матери он строго-настрого наказал заботиться о жене, оберегать ее и, в случае чего, сразу связаться с ним через хранителя.
Поместье в Ялите надежно охранялось, да и император выделил для сопровождения семьи в Черноморье своих лучших воинов, но Андрею все равно было неспокойно. И море, словно чувствуя его настроение, мрачную тревогу, камнем сдавившую сердце, тоже волновалось. Несколько дней черные волны исступленно бились о борта кораблей, шипящей пеной обрушивались на палубы.
