Еще раз спасибо!
Расставшись с Аркадием Леонтьевичем, Дима Захаров облегченно вздохнул. Нелегкая это работа — обеспечивать охрану трусливого миллионера.
Выйдя из здания аэропорта, Дима бегом припустился к машине. За те без малого два часа, что он проторчал с клиентом в аэропорту, дождь не только не прекратился, но стал, кажется, еще сильнее. Захаров завел мотор и уже начал было трогаться, когда заметил женщину, медленно бредущую со стороны зоны прилета. Она была без зонта, несла в руке большую спортивную сумку и показалась Диме ужасно несчастной.
Автобусы до городского аэровокзала уже не ходили, и Дима сочувственно подумал, что женщине придется либо ждать в аэропорту до утра, сидя на своей сумке в насквозь мокрой одежде, и наверняка получить простуду, либо ехать на такси, выложив за это сумму, раза в два превышающую ее зарплату.
Захаров мигнул фарами и медленно подкатил к женщине.
— Вам в город? — спросил он, опустив стекло на задней двери.
— Юго-Запад, улица Волгина.
Подвезете? — В голосе ее Дима не слышал ни радости, ни облегчения. Какая-то безысходная покорность судьбе."
"— Садитесь. — Дима быстро поднял стекло и открыл ей дверь.
Прежде чем тронуться, он спросил:
— Знаете, сколько это будет стоить?
— Догадываюсь, — усмехнулась пассажирка, пристраивая сумку на коленях.
— Штуку, — уточнил Захаров, выжидающе глядя на нее. Про себя он решил, что все равно повезет женщину в город, даже если денег у нее нет, потому что ехать-то из Внукова так или иначе придется через Юго-Запад.
Но равнодушие пассажирки, которой на голову свалилась такая редкостная удача — доехать глухой ночью из аэропорта до дома за треть цены, — его задело.
— Да-да, конечно, — рассеянно бросила женщина. — Обычно берут дороже. Или я ошибаюсь?
— Не ошибаетесь, — улыбнулся Дима. — Таксисты и частники берут за такой маршрут ночью минимум три тысячи.
— А вы?
— А я не частник. Я товарища провожал и собирался ехать домой.
Увидел вас, такую промокшую, несчастную, с тяжелой сумкой, и стало мне вас жалко чуть не до слез. Ведь за три тысячи вы бы не поехали, правда?
— Правда, — сухо ответила пассажирка. И все-таки Дима Захаров был уверен, что денег у нее нет, даже тысячи.
В свете фонарей Дима пытался исподволь разглядеть свою попутчицу. Лет тридцать или чуть больше, лицо усталое, сильно накрашенное, короткие черные волосы, одежда недорогая, украшения — бижутерия.
