Ему надо это убийство? Он хочет, чтобы это был несчастный случай. И на мужчину с теплым чайником он плевать хотел, если они не подтверждают версию о смерти от электротравмы. Такой вот он человек, ну не хочет он в свои-то годы лишних хлопот. Если ты принесешь ему чемодан доказательств о том, что Филатову убили, тогда он, так уж и быть, будет вести следствие. А не принесешь — он пальцем не пошевелит лишний раз, закроет дело — и конец. Ну а про наших ты и так все знаешь. Они, наоборот, хотят, чтобы это было убийство и чтобы преступником оказался именно этот водитель.
Не глянулся он им, видать, — усмехнулся Олег. — И никакое другое убийство их не устроит. И им тоже мужчина с теплым чайником сто лет не нужен. Вот такой расклад.
— Но ты-то сам трогал этот несчастный чайник?
— А как же. И даже прикинул, когда его кипятили. В час тридцать плюс-минус пять минут."
"Из разговора с Зубовым Настя выяснила, что ковров в квартире Филатовых нет ни в одной из комнат, а деньги хранились в деревянной шкатулке, которую обнаружили в выдвижном ящике тумбы, стоящей в прихожей.
Гурген Арташесович Айрумян в отличие от Зубова был добродушен и многословен. Кроме того, он любил Настю Каменскую, которая была совершенно не похожа на двух его внучек, темпераментных, непоседливых и, как он считал, бестолковых и легкомысленных.
— Здравствуй, рыбонька, здравствуй, золотая моя, — гудел он в трубку, — вспомнила дедушку Гургена.
Небось насчет Филатовой? Я акт экспертизы следователю отправил.
— Гурген Арташесович, ну в двух словах, а? Вы же знаете, меня начальник до следователя не допускает, — попросила Настя.
— Ну, если в двух словах, то я не знаю, от чего умерла Филатова.
— То есть как? — опешила Настя.
— А так. Смерть наступила в результате остановки сердечной деятельности. Ни хронических, ни острых заболеваний, которые могли бы привести к остановке сердца, вскрытием не обнаружено.
Меток электротока тоже нет, но я вполне допускаю, что она могла умереть от электротравмы. Видишь ли, солнышко мое, в десяти-пятнадцати процентах случаев метки не выявляются. Об этом во всех учебниках написано. Но если ты хочешь от меня не два слова, а три, то я отвечу тебе на один вопрос, который следователь забыл мне задать. Наверное, торопился сильно, а может, не захотел. Хочешь?
— Конечно, хочу.
— Так вот, ненаглядная моя.
