Она подняла голову и увидела хромого сторожа. Настя вымученно улыбнулась.
— Хороший у вас пес. Нашкодил, но попросил прощения.
— Он не нашкодил, — как-то очень серьезно ответил сторож. — Он хорошо подчиняется командам. У нас с ним полное взаимопонимание.
Брови ее поползли вверх."
"— Вы хотите сказать… Ну да, конечно, я должна была сама сообразить.
Она с шутливой досадой швырнула туфлю на землю, попыталась рассмеяться и вдруг громко расплакалась. Это была классическая истерика, когда после длительного напряжения достаточно малейшего эмоционального толчка.
По лицу ее текли слезы, плечи сотрясались от рыданий, она всхлипывала, обняв «сторожа» за шею и уткнувшись в его грудь.
— Ну, успокойся, успокойся, — ласково уговаривал он Настю, гладя ее по спине. — Все прошло, все хорошо. Ты держалась молодцом. Ну же, милая, хватит плакать, смотри, твой начальник сюда идет. Давай, моя хорошая, вытирай глазки.
— Тебе бы нянькой в яслях работать, — услышала Настя усталый голос Колобка. — Где это ты научился так девушек утешать?
— Я всю жизнь с собаками вожусь, Виктор Алексеевич.
Бывает, когда псину успокоить надо, каких только слов не придумаешь. По часу уговаривать приходилось.
Настя шмыгнула носом и оторвала лицо от уютной широкой груди. Гордеев аж присвистнул.
— Ну ты хороша, Анастасия! У тебя зеркало есть? Где твоя сумка?
— В сарае, наверное, осталась.
— Кирилл, принеси сумку, пожалуйста, — негромко попросил «сторож».
Из двери не спеша вышла овчарка, аккуратно держа в зубах сумочку.
— Странная кличка у твоей собаки, — удивился полковник.
— Их человеческими именами называть вроде не принято.
— У нее в родословной такая кличка записана, что за неделю не выговоришь, — махнул рукой «сторож».
— Кстати, Анастасия, познакомься, это Андрей Чернышев, задушевный друг и коллега нашего Ларцева, из областного управления.
— Очень приятно, — пробормотала Настя, открывая пудреницу и разглядывая себя в зеркало. — Бог мой, ну и видок!
На ее лице была высокохудожественная смесь из пыли, грязи и растекшейся косметики, особенно в том месте, где прошелся собачий язык.
Она перевязала колено носовым платком, сняла с ноги не пострадавшую туфлю и собралась вставать.
— Андрюша, отвези ее домой, — распорядился Гордеев.
— А вы?
— А я буду ждать Александра Евгеньевича. А то некрасиво получится: человек приедет с такими деньгами, а его здесь никто не ждет.
Настя уже вполне пришла в себя.
— Между прочим, а зачем ему гараж? Разве у него есть машина?
— Есть, а то как же.
