Оперативникам, блокирующим квартиру, где находилась Настя, разрешили смениться и отдохнуть.
* * *Гордеев, расслабив мышцы спины, обмяк в кресле. Хорошо ночью, не жарко. Если бы можно было днем спать, а ночью работать! Он позвонил Насте.
— Поспи, деточка. Твой ухажер тоже спать пошел.
— Не могу. Меня всю трясет.
— Ну что ты, Стасенька, не надо так. Ребята сидят в соседней квартире, они его не упустят.
— А вдруг упустят?
Вот, подумал Виктор Алексеевич, наша болезнь — ни в ком не быть уверенным до конца и никому не доверять полностью.
И все-таки кто такой этот объект? Убийца или нет? Кто явится разбираться с шантажисткой Лебедевой?
* * *Настя прилегла. Сказались длинные бессонные ночи, и ей удалось забыться тяжелой болезненной дремой. Ей снилось, что она стоит на высокой, абсолютно гладкой скале, с которой нельзя спуститься. Ее охватил безысходный ужас. «Я разобьюсь, я разобьюсь, — думала она, — никакого выхода нет, стены гладкие и отвесные, ухватиться не за что. Я умру, это конец». В тот момент, когда страх и отчаяние достигли апогея и стали невыносимыми, пришла спасительная мысль: «Я же как-то сюда забралась, значит, где-то есть спуск, надо его найти».
Радость и облегчение были такими острыми, что Настя проснулась, взглянула на часы — проспала восемь минут. Она закрыла глаза.
…В большой комнате за столом Гордеев что-то сосредоточенно писал. Почему-то он был в форме, с полковничьими погонами на плечах. В квартире расположилась группа захвата — Настя никак не могла сосчитать, сколько их.
Под окном остановился грузовик, и из кабины вышла женщина со светлыми волосами в голубом пальто. Это же женщина, подумала Настя, это не может быть Галл. Блондинка подняла голову и встретилась глазами с Настей. У нее было немолодое приятное лицо с мелкими чертами. Господи, пронеслось в голове у Насти, это же моя смерть приехала, сейчас она войдет в квартиру — и я умру. Женщина вошла в подъезд. Насте казалось, что она отчетливо слышит ее шаги по лестнице. «Виктор Алексеевич! — закричала она.
— Я же сейчас умру! Сделайте что-нибудь, спасите меня!» Но Гордеев даже головы не поднял от бумаг. Женщина в голубом пальто вошла в квартиру. Настя вцепилась в рукав полковничьего кителя: «Помогите же мне! Не пускайте ее сюда!» Гордеев недовольным и каким-то брезгливым жестом выдернул руку и отстранился. Парни из группы захвата молча расступились, пропуская блондинку. Она строго посмотрела на Настю. «Ну, здравствуй, красавица», — тихо сказала она.
