Ну и ситуация!»
— И не забудьте, Александр Евгеньевич, вас непременно спросят, кто я такая. А вдруг в моих документах написано совсем не то? И что о вас подумают рядовые работники милиции? Главный эксперт Штаба МВД ходит на свидания неизвестно с кем. Еще, не дай бог, выяснится, что я стою на учете как проститутка или наркоманка. Не боитесь? Некрасиво получится. И еще вас обязательно спросят, чем я вас шантажирую. Так что неприятные минуты придется пережить не только мне.
Павлов молчал, не сводя глаз с тлеющего конца сигареты.
Он был вынужден признать, что она права. Нужно было принимать какое-то решение, но для этого необходимо выяснить, как много она знает. Заплатить? А что дальше? Сто сорок тысяч он найдет, но где гарантия, что на этом все кончится? Не зря же существует правило: не платить шантажистам. Дашь слабину, заплатишь один раз — и повесишь себе на шею ярмо на долгие годы. Не платить? Если бы знать, кому она собирается показать рукопись, если он откажется ее купить. Можно попробовать заплатить только за информацию, а потом решить, исходя из того, как далеко зашло дело.
А если она обманет? Как проверить то, что она расскажет?
— Я не могу верить вам на слово, — глухо произнес Павлов, не поднимая глаз. — Мне нужны гарантии. Во-первых, я должен быть уверен, что у вас — последний и единственный экземпляр рукописи, что вы не наделали ксерокопий и не будете в дальнейшем вымогать у меня деньги. Во-вторых, если я заплачу вам за рассказ о том, как к вам попала рукопись, я хочу быть уверен, что вы расскажете мне правду.
И в-третьих, я хочу иметь гарантии, что эту правду вы расскажете только мне.
— У вас высокие запросы, Александр Евгеньевич, — улыбнулась Лебедева. — Отвечу по порядку. Вы видели листы из рукописи и могли убедиться, что экземпляр почти «слепой». С него невозможно сделать копию даже на самом лучшем ксероксе. Что же касается гарантий моей правдивости, то здесь я взываю к вашему здравому смыслу. Я уже говорила вам, что веду себя правильно. Если бы я была нечестна со своими контрагентами, если бы я нарушала условия сделки, то давно уже была бы в тюрьме или на том свете.
К счастью, я пока еще жива и свободна. Вы удовлетворены?
— Не знаю. — Павлов вздохнул. — Я не привык разговаривать на подобные темы. Мне нужно подумать.
— Подумайте, — легко согласилась она. — Сколько времени вам нужно? День? Два?
— Пять, — попросил Павлов. — Лучше — неделю. Ведь если я решусь на эту… м-м-м… сделку, мне нужно будет утрясти вопрос с деньгами.
