Из глаз снова брызнули слезы, злые и горькие.
— А я? — спросила в полный голос, не заботясь, услышат ли родители их разговор. — Как же я?
— А при чем здесь ты? — на лице Зака было такое искреннее недоумение, что Деб расхохоталась бы, если бы не его распухшие от поцелуев губы и этот проклятый запах табака. — Деб, дурочка, ничего же не изменилось! Я всегда останусь твоим братом, — он стер мокрые дорожки с ее щек, и прикосновения шершавых пальцев были такими правильными и успокаивающими.
— А он? — Деб всхлипнула. — Хорошо же Льюис устроился, ничего не скажешь.
И кормят, и заботятся, а теперь вот еще и сарай водят... — и слезы снова полились.
— У него никого нет, кроме меня, тебя и наших родителей, — Зак поерзал, достал из кармана не очень свежий носовой платок. Зажал ей нос, как делал в далеком детстве. — Сморкайся, принцесса.
Деб с трудом перевела дыхание. Реветь и правда надо было заканчивать. Но глупые слезы все катились и катились, стекая по щекам горячими солеными ручейками.
— А что будет, когда у него появится кто-то еще? — она всмотрелась в глаза брата.
— Не как мама или я, а как ты?.. По-другому?
Лицо Зака окаменело, и на миг Деб показалось, что она смотрит на старика.
— Если ты о сексе — так не вопрос, это глупо — не пользоваться предложениями. А насчет чувств... такого не будет, — он закончил неожиданно-твердо: — Никогда.
— Надеюсь, ты прав, — выдохнула Деб и спрятала лицо у него на груди. Зак тут же принялся поглаживать ее по голове, распутывать пальцами непослушные пряди длинных волос.
А Деб только коротко всхлипывала, и как мелодию, раз за разом прогоняла в голове только что родившийся план. Слабое место она нашла, осталось ударить по нему и вернуть Зака себе.
Но прежде, чем приступать к решительным действиям, нужно было выждать, пока эмоции улягутся. Льюис несколько дней не показывался в их доме, но мама отправила Зака за ним. Первые полчаса Льюис бросал на Деб настороженные взгляды и говорил непривычно мало, но потом расслабился. Деб заставила себя улыбаться, в меру язвила, привычно капризничала и ни единым словом или жестом не дала понять, как сильно ей хочется вцепиться Льюису в его бесцветные волосы.
Как раньше, конечно, уже не стало. Начались каникулы, и с утра Зак и Курт спешили на почту, чтобы набив сумки свежими газетами, сесть на велосипеды и отправиться колесить по городу. Потом они уходили “гулять” — хотя черт его знает, что пряталось за этим словом — и пропадали до самого вечера.
Деб в свою компанию они больше не брали.
