— Это у тебя желудок гвозди переваривает, — сказал наставительно Камерону. — И на боках ничего не откладывается, сколько ни корми. А другим людям нужна человеческая пища!
Они засиделись дотемна, отдавая должное вкусной еде и тишине теплого вечера. А ночью Эрик задыхался от удовольствия, раскинувшись на колкой траве, и звезды качались в такт движениям трахающего его Зака.
К счастью, никаких последствий у его ревнивой эскапады не оказалось. Все прошло через несколько дней, и уже в пятницу Зак буквально потребовал трахнуть его наконец, устав, видно, ждать, когда Эрик закончит заниматься самоедством.
— Ну, ты готов? — в гримерку заглянул Камерон. — Продюсеры дали добро на бой без правил. В смысле — на то, кто победит в реальности.
— Тогда лишь судьба вправе решать, чей меч напьется нынче крови! — патетично продекламировал Эрик и оглянулся на вошедшую костюмершу. Судя по ее расстроенному виду, сильно расставить камзол не получилось.
— Припуски слишком маленькие, — вздохнула она и показала камзол с распоротыми швами.
— Да и ну его, — добродушно ответил Эрик. Куда больше камзола его занимал предстоящий бой. Пожалуй, иметь полную свободу действий на площадке — это самое крутое, что может быть. Теперь самому снять фильм захотелось еще сильнее.
— Слушай, так может, это и хорошо? — с интересом глянул на камзол Зак. — Может, наоборот? Чуть подпороть, и пусть красиво порвется прямо на сцене?
— Я распоротые швы сметочными стежками закрою, получится очень хорошо! — просияла костюмерша, и Эрик не смог заставить себя снова расстроить ее.
— Идет, — согласился он. — Мы будем сражаться ни на жизнь, а на смерть!"
"Девушка согласно кивнула и бегом умчалась в костюмерную. Эрик встал, обнял Зака, жалея, что нельзя его поцеловать прямо сейчас — грим размажется.
— Хочешь, поедем после съемок ко мне? — спросил осторожно. — Погреемся в бочке.
Если Зак и удивился предложению, то виду не подал и сразу же кивнул.
— Чертовски интересно посмотреть на твою обитель, — сказал он, усмехнувшись. — Я почему-то представлю японское сёдзе. Ну то есть никакой мебели, матрас на полу и все такое.
Эрик мог только удивляться, как Зак успел настолько хорошо его изучить. Хотя, может быть сработал стереотип. Ведь кто-то сказал, что наши пристрастия к еде — отражение нашей жизни. А может и не говорил, и Эрик сам так решил, глядя на отца.
