А мне хотелось сказать, что я решительно возражаю, но я понимал, что все равно придется. Лучше уж сразу покончить с этим разговором.
Переполненный противоречивыми чувствами, я вышел из палаты. За моей спиной слышались ее спотыкающиеся шаги, она пыталась не отставать.
Мне предстояло закатить сцену. Я знал, какую роль себе выберу, каким персонажем прикинусь – злодеем. Буду лгать, издеваться, проявлять жестокость."
"Это противоречило моим лучшим порывам – тем человеческим порывам, за которые я цеплялся столько лет.
Никогда еще мне не хотелось завоевать доверие так, как в этот момент, когда предстояло уничтожить все шансы на него.
Еще хуже было осознавать, что именно таким она меня и запомнит. Эта сцена должна стать прощальной.
Я обернулся к ней.
– Ну, чего тебе? – холодно спросил я.
От моей враждебности она чуть заметно сжалась. Взгляд стал растерянным, на лице возникло то самое выражение, которое неотступно преследовало меня.
– Ты обязан объясниться, – слабым голосом выговорила она.
Вся кровь отхлынула от ее бледного лица.
Сохранить резкость тона было непросто.
– Я спас тебе жизнь и больше ничем не обязан.
Она вздрогнула, и смотреть, как ранят ее мои слова, было мучительно.
– Ты же обещал!
– Белла, у тебя ушиб головы. Ты сама не понимаешь, что говоришь.
Она вскинула голову.
– С головой у меня все в порядке.
Теперь она злилась и этим облегчила мне задачу. Я выдержал ее возмущенный взгляд, придав лицу холодное и жесткое выражение.
– Чего ты от меня хочешь, Белла?
– Хочу знать правду.
Знать, зачем ты заставил меня врать.
Ее желание было совершенно законным, и необходимость отказывать ей вызывала у меня досаду.
– Ну и что, по-твоему, случилось? – чуть не рявкнул я.
Слова полились из нее потоком:
– Я помню только, что рядом со мной тебя не было, и Тайлер тоже тебя не видел, и не надо твердить, что это у меня от ушиба, голова тут ни при чем! Тот фургон должен был раздавить нас обоих, но не раздавил, а на боку у него остались вмятины от твоих ладоней и еще одна вмятина от тебя, на другой машине, а ты цел и невредим! И еще тот фургон должен был наехать мне на ноги, но ты задержал его и поднял… – Она вдруг судорожно стиснула зубы, и ее глаза заблестели от непролитых слез.
Я глядел на нее, всем видом выражая насмешливое пренебрежение, хотя на самом деле был восхищен: от нее ничто не ускользнуло.
– По-твоему, я поднял фургон?! – уточнил я, добавив в голос сарказма.
Она ответила кратким кивком.
