И теперь, давая ей обещание «навсегда», я имел в виду «в обозримом времени». Дальше я не смотрел.
– Ты везешь меня на выпускной бал! – выкрикнула она.
Значит, она и правда не знала. А я не знал, что теперь делать. Чем еще было заняться в бальных нарядах вечером в Форксе?
На глаза Беллы навернулись слезы, рука сжалась на дверной ручке, словно она была готова выброситься из машины на ходу, лишь бы избежать ужасов школьного бала.
Я незаметно заблокировал двери.
Что сказать, я не знал; мне даже в голову не приходило, что она может не понять, что происходит.
И я сказал, пожалуй, самое глупое, что только мог в нынешних обстоятельствах:
– Белла, не обижайся.
Она смотрела в окно так, словно все еще подумывала выпрыгнуть из машины.
– Зачем ты так со мной? – жалобно спросила она.
Я указал на свой смокинг:
– Сама посуди, Белла: куда еще мы могли собираться в таком виде?
Она утирала слезы, которые градом катились по ее щекам, на ее лице отражался ужас. Как будто я только что сообщил, что убил всех ее друзей и она следующая.
– Вот еще глупости, – высказался я. – Почему ты плачешь?
– Потому что злюсь! – выкрикнула она.
Я задумался, не повернуть ли обратно. Бал не имел особого смысла, а мне не хотелось расстраивать ее. Но я вспомнил о разговоре в далеком будущем и решил настоять на своем.
– Белла… – мягко произнес я.
Она встретилась со мной взглядом, и, похоже, ее ярость слегка утихла. По крайней мере, я все еще был в состоянии ослеплять ее.
– Ну что? – спросила она, окончательно отвлекаясь.
– Порадуй меня, объясни, – взмолился я.
Она смотрела на меня секунду дольше, чем в первый раз, с выражением, в котором обожания было больше, чем раздражения, а потом, сдаваясь, покачала головой.
– Ладно, я постараюсь ходить медленно, – пообещала она, покоряясь судьбе. – Но ты все увидишь сам. На этот раз новые напасти запоздали – значит, самое время сломать вторую ногу. Ты только посмотри на эту туфлю – это же дохлый номер!
Она ткнула мыском туфли в мою сторону.
"
"Контраст широких атласных лент, по-балетному перекрещенных на ее узкой щиколотке, и ее кожи оттенка слоновой кости был прекрасен тем, что выходил за рамки моды. Здесь, в краю вечных зимних гардеробов, удивительно было смотреть на те части ее тела, которых я никогда не видел раньше. В игру вступили те самые десять процентов моего эгоизма.
– Хмм… – выдохнул я. – Напомни, чтобы я прямо сейчас поблагодарил за это Элис.
