Прошло несколько секунд, а она, похоже, все никак не могла принять какое-то решение.
– Обычно по утрам ты выглядишь не такой растерянной, – сказал я, хотя на самом деле этого не знал. Как правило, я видел ее уже спустя долгое время после пробуждения. Но я надеялся, что она – как всегда бывало, когда я выдвигал какие-нибудь предположения, – начнет возражать мне и в результате объяснит, какая перед ней стоит дилемма. Я раскрыл объятия, давая понять, что буду рад ей – еще как рад! – если она пожелает вернуться ко мне.
Она качнулась в мою сторону, но спохватилась и нахмурилась.
– Мне нужна еще минутка на человеческие потребности.
А, ну да. Мог бы и сам догадаться.
– Я подожду, – пообещал я. Она просила меня остаться, и пока она не велит мне уйти, я буду ждать ее.
На этот раз ждать пришлось недолго. Я слышал, как Белла с грохотом выдвигает и задвигает ящики и хлопает дверцами. Сегодня она спешила и суетилась. Услышав, как она раздирает щеткой спутанные волосы, я невольно поморщился.
Всего несколько минут – и она вернулась ко мне.
На ее скулах горел яркий румянец, глаза взбудораженно блестели. Но на этот раз она приблизилась ко мне осторожнее и помедлила в нерешительности, когда ее колени оказались на расстоянии дюйма от моих. Кажется, она сама не замечала, как в напряжении выкручивает и сжимает пальцы.
Я мог лишь предполагать, почему она снова оробела, – возможно, ощутила ту же неловкость после расставания, что и я, вернувшись в ее комнату этим утром. И как в моем случае, смущаться ей было совершенно незачем.
Я бережно привлек ее к себе. Она с готовностью свернулась калачиком у меня на груди, закинув ноги на мои колени.
– С возвращением, – прошептал я.
Она удовлетворенно вздохнула. Медленно и испытующе прошлась пальцами вниз по моей правой руке, потом вверх, а я лениво покачивался в кресле, подстраиваясь к ритму ее дыхания.
Ее пальцы поблуждали по моему плечу, помедлили на воротнике. Она отстранилась и с потерянным выражением уставилась на меня:
– Так ты уходил?
Я усмехнулся:
– Не мог же я два дня подряд появляться в одной и той же одежде – что подумали бы соседи?
Недовольство Беллы только усилилось.
Мне не хотелось объяснять, по каким делам я убегал, поэтому я сказал единственные слова, способные отвлечь ее, – в этом я не сомневался.
– Ты так крепко уснула, что я ничего не пропустил. К тому времени разговоры закончились.
Как я и предвидел, Белла застонала.
– И что ты слышал? – потребовала она ответа.
