Ты понимаешь? Такой вред я ей не причиню.
На этот раз она была сбита с толку. «Но… как же ты себе… это представляешь?»
Я пожал плечами с притворной беспечностью, которой на самом деле не чувствовал.
– Сколько времени пройдет, прежде чем ей наскучит семнадцатилетний парень? Думаешь, я смогу поддерживать у нее интерес к себе, пока ей не исполнится двадцать три? Или, может, двадцать пять? Но рано или поздно… она пойдет своей дорогой. – Я старался следить за выражением своего лица, скрыть, чего стоило мне произнести эти слова, но она все поняла.
«Опасную игру ты ведешь, Эдвард».
– Я найду способ выжить. После того как она уйдет… – Я вздрогнул, рука безвольно повисла.
– Я не об этом, – возразила она. «Слушай, до моих личных мерок ты недотягиваешь, но никому из человеческих мужчин с тобой не сравниться, и ты это знаешь».
Я покачал головой.
– Когда-нибудь она захочет больше, чем я могу ей дать. – Слишком уж многое я дать ей не мог. – Ведь ты бы захотела, так? Окажись ты на ее месте, а Эмметт на моем?
Розали восприняла мой вопрос серьезно и задумалась.
Представила Эмметта, каким видела его сейчас, его открытую улыбку, протянутые к ней руки. Увидела саму себя вновь ставшей человеком, все еще прелестной, но в более привычном понимании, – сначала она тоже тянулась к Эмметту, потом представила, как отворачивается от него. Ни тот ни другой образ ее, похоже, не устраивал.
«Но я-то знаю, чего я лишилась, – уже сдержаннее возразила она. – А она вряд ли это понимает».
– Я сейчас выскажусь как старушка лет за восемьдесят, – продолжала она с едва уловимым оттенком веселья, вдруг проскользнувшим в голосе, – но… ты же знаешь, какая сейчас молодежь.
– Она слабо улыбнулась. – Им лишь бы получить все здесь и сейчас, нет чтобы заглянуть в будущее даже лет на пять, не говоря уже про пятьдесят. Ну и что ты станешь делать, если она попросит тебя обратить ее?
– Объясню, почему это неправильно. Расскажу обо всем, чего она лишится.
«А когда она будет умолять?»
Я медлил, вспоминая убитую горем Беллу в видении Элис – впалые щеки, скорчившееся в муках тело.
А если причина ее страданий – мое присутствие, а не отсутствие? Я представил ее такой же ожесточившейся, как Розали.
– Откажу.
Роз услышала в моем голосе непреклонность, и я увидел, как она наконец-то прониклась моей решимостью. Она кивнула.
«И все-таки я считаю, что это слишком опасно. Не уверена, что тебе хватит сил».
Повернувшись, она медленно направилась обратно к дому. Я догнал ее.
