«Он умирает! Умирает!»
– Розали, я… – Карлайл беспомощно развел окровавленными руками.
Внезапно у нее в голове возник образ, и я понял, о чем именно она просит.
– Она не просит тебя исцелить его, – поспешил перевести я. – Она хочет, чтобы ты его спас.
Розали метнула в меня взгляд, полный благодарности, преобразивший ее лицо – таким я его еще не видел. На миг я вспомнил, как удивительно она красива.
Нам не пришлось долго ждать, когда Карлайл примет решение.
«А!» – мелькнуло в голове у Карлайла, и я увидел, на что он готов ради Розали, насколько в долгу чувствует себя перед ней.
Решение было принято почти мгновенно.
Уже опускаясь на колени перед раненым, он замахал руками, прогоняя нас.
– Вам оставаться здесь небезопасно, – сказал он, наклоняясь к горлу незнакомца.
Я схватил Розали за перепачканную кровью руку и потащил к двери. Она не сопротивлялась. Мы вырвались из дома и бежали, не останавливаясь, пока не достигли соседней реки Теннесси и не прыгнули в воду.
Пока мы лежали в прохладном иле у самого берега и Розали ждала, когда течение смоет кровь с ее платья и кожи, мы впервые за все время разговорились.
"
"Правда, словами говорила она мало, больше показывала мне у себя в голове, как нашла совершенно незнакомого умирающего мужчину, и было в его лице что-то такое, отчего она не пожелала смириться с этим будущим. Объяснить почему ей не хватило слов. Не смогла она облечь в слова и то, как это сделала – как сумела проделать страшный путь и не добить свою ношу сама. Я видел, как она бежала милю за милей быстрее, чем когда-либо прежде, и все это время изнывала от неутоленной жажды.
Пока она воскрешала все это в памяти, ее разум был беззащитен и уязвим. Она тоже пыталась во всем разобраться и терялась в догадках почти так же, как я.
Я не искал очередного пополнения в нашей семье. И никогда особо не задумывался о том, чего хочет или в чем нуждается Розали. Но внезапно, увидев случившееся ее глазами, я пожелал ей счастья. Впервые за все время мы очутились на одной стороне.
Возвращаться домой нам было еще рано, хотя Розали изводилась от беспокойства, не зная, как дела у подопечного Карлайла.
Я уверял ее, что Карлайл сам разыскал бы нас, если бы его постигла неудача. Так что теперь нам оставалось только ждать, пока не пройдет опасный период.
За эти часы изменились мы оба. Когда Карлайл наконец пришел звать нас домой, мы вернулись туда братом и сестрой.
Пауза, за время которой я вспоминал, как наконец полюбил свою сестру, получилась недолгой.
