И мы оба не могли не считать, что мир был бы гораздо лучше без насильников и убийц, отнявших у нее жизнь.
Мне казалось, к тому времени она уже разделалась с ними. Ее мысли давно успокоились, в них больше не чувствовалось одержимости рвать и крушить, корежить и увечить.
Но когда запах крови вторгся в дом, как цунами, я сразу же предположил, что она выследила еще одного пособника своих убийц. В целом я был о ней не самого высокого мнения, но твердо верил, что причинять вред без причины она не способна.
Все мои ожидания рухнули, когда Розали в панике закричала, призывая Карлайла на помощь.
А потом сквозь пронзительный вопль ее страдания я различил еле слышное биение сердца.
Я вылетел из своей комнаты и застал ее в гостиной еще до того, как она умолкла. Карлайл уже был рядом. Розали с непривычно встрепанными волосами, в любимом платье, запачканном кровью так, что подол юбки окрасился в густо-бордовый цвет, держала на руках мужчину, удивительно рослого и крепкого для человеческого существа. Он чудом не терял сознания, его глаза блуждали по комнате, двигаясь не в лад, каждый сам по себе.
Кожа была равномерно исполосована, в ранах отчетливо виднелись кости.
– Спаси его! – почти визжала Розали Карлайлу. – Умоляю!
«Умоляю-умоляю-умоляю», – билось у нее в голове.
Я видел, как дорого ей обошлись эти слова. Сделав вдох, чтобы пополнить запас воздуха, она вздрогнула – так велика была власть свежей крови, да еще настолько близко, у самого рта. Она старалась держать незнакомца на вытянутых руках и отворачивала от него лицо.
Карлайл понял ее страдания. Быстро забрав у нее неизвестного, он бережно уложил его на ковер в гостиной. Раненому не хватило сил даже на стон.
Я смотрел, потрясенный странным зрелищем, и машинально задерживал дыхание. Мне следовало бы уже покинуть дом. Я слышал мысли быстро удаляющейся Эсме. Едва учуяв запах крови, она поняла, что надо бежать, хотя была в таком же замешательстве, как и я.
«Слишком поздно, – понял Карлайл, осматривая неизвестного.
Ему не хотелось расстраивать Розали; хотя она и была явно несчастна во второй жизни, которую он дал ей, она редко обращалась к нему с просьбами. И никогда не мучилась так, как сейчас. – Должно быть, кто-то из родных, – думал он. – Как я могу вновь причинить ей боль?»
Рослый незнакомец – вглядевшись в его лицо, я понял, что он немногим старше меня, – прикрыл глаза. Неглубокие вдохи стали затрудненными.
– Чего же ты ждешь? – пронзительно выкрикнула Розали.
