– Ты ведь знаешь, что вкусы бывают разными? Что одни любят шоколадное мороженое, а другие – клубничное?
Тьфу. Так себе начало, хотя когда я произносил его мысленно, оно не казалось настолько дурацким. Белла согласно кивнула – как мне показалось, из вежливости, но ее лицо осталось непроницаемым. Вероятно, понадобится время, чтобы дошел смысл.
– Извини за аналогию с едой, – добавил я. – Другого способа объяснить я не придумал.
Она улыбнулась, расцвела улыбкой неподдельного веселья и симпатии, опять показывая ямочку.
От этой улыбки у меня возникло ощущение, будто в этой бредовой ситуации мы заодно, не как противники, а как партнеры, работающие бок о бок в поисках решения. О большем я не мог и мечтать – разумеется, кроме немыслимого. Чтобы я тоже стал человеком. Я ответил ей, понимая, что моей улыбке недостает искренности и безгрешности.
Она пожала мою руку, побуждая меня продолжать.
Я подбирал слова медленно, стараясь приводить как можно более удачные сравнения, но сразу понимая, что не справляюсь с этой задачей.
– Понимаешь, все люди пахнут по-разному, у каждого свой аромат. Если запереть алкоголика в комнате, где полным-полно выдохшегося пива, он охотно выпьет его. Однако при желании он легко воздержался бы, если бы уже исцелился от алкоголизма. А теперь представь, что в ту же комнату поставили стакан бренди столетней выдержки, лучшего, редчайшего коньяка, и он наполнил комнату своим теплым ароматом. Как, по-твоему, тогда поступит тот же алкоголик?
Не перестарался ли я, пока рисовал самого себя в расчете на сочувствие? Описывая скорее жертву трагедии, чем настоящего злодея?
Она уставилась мне в глаза, и пока я машинально пытался уловить ее внутреннюю реакцию, у меня возникло ощущение, что она пытается поймать мою.
Тем временем я обдумывал то, что сейчас сказал, и гадал, достаточно ли ярким получилось сравнение.
– Возможно, сравнение неудачное, – принялся рассуждать я. – Возможно, перед бренди слишком легко устоять. И мне, наверное, следовало бы сделать нашего алкоголика героиновым наркоманом.
Она улыбнулась не так широко, как прежде, но лукаво поднимая уголки слегка поджатых губ.
– Хочешь сказать, что я для тебя как наркотик?
От неожиданности я чуть не расхохотался. Она взяла на себя мою роль – с шутками, попытками разрядить обстановку, поднять настроение, – только ей она в отличие от меня удалась.
– Да, именно так.
Признание было ужасающим, но мне почему-то стало легче. Все благодаря ее поддержке и пониманию.
