Такое сердцебиение не могло быть нормальным. Мне хотелось взять ее за руку и объяснить, что все хорошо, с ней все в порядке, она в безопасности, беспокоиться не о чем, но это была бы явная ложь.
Я все еще чувствовал себя… обычно – как минимум обычно для последних месяцев. Под контролем. Точно так же, как прежде чем своей уверенностью чуть не погубил ее.
Медленно шагая обратно, я гадал, не лучше ли мне держаться на расстоянии. Но мне казалось, что кричать через весь луг, извиняясь перед ней, будет неправильно.
Вместе с тем я не настолько доверял себе, чтобы подойти к ней так же близко, как раньше. И остановился в нескольких шагах, на удобном для разговора расстоянии, и сел на траву.
Все свои чувства я попытался выразить несколькими словами:
– Это я прошу прощения.
Белла заморгала, ее глаза снова раскрылись, сердце заколотилось слишком быстро. Выражение лица осталось прежним. Видимо, мои слова ничего не значили для нее, их смысл не доходил.
Я призвал на помощь свой обычный легкий тон и сразу же понял, что мысль неудачная.
Но мне отчаянно хотелось хоть как-нибудь стереть с ее лица застывший на нем шок.
– Ты поняла бы, что я имею в виду, если бы сказал, что ничто человеческое мне не чуждо?
Промедлив лишнюю секунду, она кивнула – всего один раз. Попыталась улыбнуться моей беспомощной попытке разрядить обстановку, но эти усилия все только испортили: на ее лице проступила сначала боль, а потом наконец страх.
Мне и раньше случалось видеть на нем страх, но меня спешили уверить, что я ошибся.
Каждый раз, когда я уже почти надеялся, что она наконец-то осознала – я не стою колоссального риска, она опровергала мои предположения. Страх в ее глазах ни разу не был страхом передо мной.
До сих пор.
Воздух пропитался запахом ее страха, пряным, с металлическим привкусом.
Именно этого я и ждал. Постоянно внушал себе, что этого и хочу – чтобы она отвернулась. Чтобы бросилась спасаться и оставила меня сгорать в одиночестве.
Ее сердце судорожно колотилось, а мне хотелось смеяться и плакать.
Я добился, чего хотел.
И все только потому, что она придвинулась слишком близко, всего на один дюйм. Настолько, чтобы уловить мой запах, и сочла его приятным, точно так же, как считала привлекательным мое лицо и поддавалась другим моим уловкам. Все во мне возбуждало в ней желание очутиться ближе, в точности как и было задумано."
"– Я же самый совершенный хищник на земле, так? – Сейчас я даже не пытался скрыть горечь в своем голосе.
