Я сорвался с места так быстро, что не успел даже осторожно высвободить руку из пальцев Беллы и выдернул ее рывком. Первым, о чем я подумал, присев в тени деревьев, стали ее руки, и облегчение окатило меня, как только я убедился, что они все еще на прежнем месте.
Облегчение сменилось раздражением. Ненавистью. Омерзением. Всеми чувствами, которые я боялся увидеть сегодня в ее глазах, помноженными на столетний опыт и твердую уверенность, что я заслужил их все и еще многие другие. Чудовище, кошмар, душегуб, разрушитель мечтаний – как ее, так и моих.
Будь я лучше, будь я хоть немного сильнее, нас не протащило бы так грубо на волосок от смерти – вместо этого момент мог бы запомниться нам первым поцелуем.
Неужели я все-таки только что провалил испытание? И надежды больше нет?
Ее глаза казались стеклянными и были распахнуты так широко, что со всех сторон вокруг темной радужки виднелись белки. Я увидел, как она заморгала, сфокусировала зрение и заметила, где я теперь нахожусь. Долгую минуту мы смотрели друг на друга.
Ее нижняя губа вздрогнула, она открыла рот. Напрягаясь, я ждал упреков и обвинений. Ждал, когда она закричит на меня, потребует, чтобы больше я к ней никогда не приближался.
– Я… прошу прощения, Эдвард, – прошептала она еле слышно.
Ну конечно.
Мне пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем я смог ответить.
Говорил я достаточно громко, чтобы она услышала, но старался смягчить голос, как мог.
– Дай мне время.
Она села, отступив от меня еще немного. Ее глаза по-прежнему были широко раскрыты.
Я сделал еще вдох. Даже отсюда я ощущал ее вкус. Он усиливал постоянное жжение, но и только. Я чувствовал себя… так, как обычно в ее присутствии. В моем разуме или теле не осталось ни намека на то, что чудовище рыщет где-то рядом. Что я могу сорваться так легко. Хотелось визжать и вырывать деревья с корнем. Если я не чувствую границ, не вижу сигналов, как же я могу защитить ее от самого себя?
Нетрудно было представить себе похвалы Элис. Я все-таки уберег Беллу. Ничего так и не случилось.
Но, несмотря на то что Элис видела эти события, наблюдала их в тот момент, когда мой срыв еще был в будущем, а не в прошлом, она понятия не имела, каково это – пережить его. Утратить власть над собой, стать слабее худшего из своих порывов. Не суметь остановиться.
«Но ты же остановился». Так она и скажет. И не поймет, насколько этого было недостаточно.
Белла не сводила с меня глаз. Ее сердце билось вдвое быстрее, чем обычно. Чересчур быстро.
