– Слишком напрягает, – пожала она плечами. – Подарки и все такое. А вдруг они тебе не понравятся? Придется сразу же надевать маску, чтобы никого не обидеть. Да еще все на тебя глазеют.
– Твоя мать редко угадывает с подарками? – предположил я.
Ее ответная улыбка ничего не выдала. Я понял, что она не скажет о матери худого слова, несмотря на явные душевные раны.
Почти полмили мы шли молча. Я надеялся, что она сама добавит что-нибудь или задаст вопрос, по которому станет ясно, о чем она задумалась, но она упорно и сосредоточенно смотрела в землю.
Я предпринял еще попытку:
– Кто был твоим любимым учителем в начальных классах?
– Миссис Хепманик, – над ответом она не раздумывала. – Во втором классе. Она разрешала мне читать на уроках – почти всегда, когда мне хотелось.
Я усмехнулся:
– Сокровище.
– А у тебя кто был любимым учителем в началке?
– Я не помню.
Она нахмурилась:
– Точно. Прости, я не подумала…
– Незачем извиняться.
Только через четверть мили я наконец придумал вопрос, который она не сумела бы с такой же легкостью задать мне.
– Собаки или кошки?
Она склонила голову набок:
– Даже не знаю… может, все-таки кошки? Уютные, но независимые, верно?
– Неужели у тебя никогда не было собаки?
– У меня никого не было – ни тех ни других. Мама говорит, у нее аллергия.
Ее объяснение имело, как ни странно, скептический оттенок.
– Ты ей не веришь?
Она помолчала, не желая выглядеть предательницей.
– Ну, просто… – с расстановкой начала она, – я часто видела, как она гладит чужих собак.
– Интересно, почему? – задумчиво спросил я.
Белла рассмеялась. Смех был беспечный, без малейшего оттенка горечи.
– Мне понадобилась целая вечность, чтобы уговорить ее согласиться на рыбку. Наконец я догадалась, в чем дело: она боялась, как бы из-за питомцев мы не оказались привязанными к дому. Я же рассказывала тебе, как ей нравилось уезжать куда-нибудь каждые свободные выходные – осматривать какие-нибудь города или исторические памятники, которых она раньше не видела.
Тогда я показала ей автоматические кормушки с таймером, с которыми можно оставить рыбку больше чем на неделю, и она сдалась. Просто Рене терпеть не может любые якоря. В смысле, у нее ведь уже есть я, правильно? Одного гигантского, меняющего всю жизнь якоря более чем достаточно. И вешать на себя новые она не намерена.
Я старательно делал невозмутимое лицо.
