Она поднырнула под ветку, потом сама отвела вторую, поменьше.
В лесу и впрямь стало легче. А может, мне просто требовалось время, чтобы осмыслить ее первую реакцию. Я прокладывал путь, отводил ветки, придерживал их. Она почти не поднимала глаз, но не избегала встречаться со мной взглядом – видимо, просто не доверяла земле под ногами. Я увидел, как она испепелила глазами несколько корней, опасливо переступая через них, и тут сообразил, в чем дело: конечно же, нет ничего странного в том, что неловкий человек нервничает, шагая по неровной тропе.
Но моя догадка все-таки не объясняла ее недавнего уныния и последующей вспышки гнева.
В лесу многое оказалось проще, чем я ожидал. Здесь мы остались совершенно одни, без свидетелей, и все же я не чувствовал опасности. Даже когда мы несколько раз сталкивались с препятствиями – поваленным деревом поперек пути, слишком высоким камнем, чтобы запросто взобраться на него, – и я машинально протягивал руку, чтобы помочь ей, эти прикосновения давались мне немногим труднее, чем в школе.
Эпитет «трудный» к ним вообще не относился: они приятно волновали, как и прежде. Осторожно помогая ей подняться, я слышал, как ее сердце начинает колотиться с удвоенной скоростью. И представлял, что мое сердце билось бы точно так же, будь оно способно на это.
Наверное, я не чувствовал или почти не чувствовал опасности потому, что знал: это не то место. Элис ни разу не видела, как я убиваю Беллу в густом лесу. Если бы еще видения Элис не врезались в мою память… Само собой, незнание вероятного будущего и неготовность к нему могли стать той самой ошибкой, которая повлечет за собой гибель Беллы.
Слишком уж все выглядело неопределенным и немыслимым.
Уже не в первый раз в жизни я пожалел, что не могу затормозить работу собственного мозга. Заставить его действовать с человеческой скоростью, пусть хотя бы на день, на час, чтобы не хватало времени вновь и вновь зацикливаться на одних и тех же неразрешимых вопросах.
– Как ты предпочитаешь проводить дни рождения? – спросил я.
Мне настоятельно требовалось хоть чем-нибудь отвлечься.
Ее губы скривились, изобразив нечто среднее между иронической улыбкой и хмурой гримасой."
"– А что такого? – продолжал я. – Не моя очередь задавать вопросы?
Она рассмеялась, взмахнула рукой, словно отметая это предположение.
– Да нет, ничего. Просто я не знаю, что ответить. Я не особо люблю дни рождения.
– Вот это… неожиданно. – Я не смог припомнить, чтобы когда-нибудь слышал такое от подростка.
