Так вот, мама – она как бы… дикая, наверное? Но не как тигр, а как воробей, как олень. Просто она… в клетках не приживается, что ли. Моя бабушка – вот она, кстати, самая обычная и понятия не имеет, в кого мама уродилась такая, – раньше называла ее «блуждающим огоньком». У меня такое ощущение, что растить мою маму в ее подростковые годы было не так-то просто. Так или иначе, она изводится, если вынуждена подолгу оставаться на одном месте. И теперь, когда она разъезжает вместе с Филом, понятия не имея, где в конце концов окажется… словом, такой счастливой, как сейчас, я еще никогда ее не видела.
Но ради меня она старалась изо всех сил. Перебивалась приключениями в выходные и постоянной сменой работы. А я делала все возможное, чтобы избавить ее от рутины. Насколько мне известно, Фил делает то же самое. И я чувствую себя… вроде как плохой дочерью. Потому что я отделалась, понимаешь? – Ее лицо стало виноватым, она повернула руки ладонями вверх. – Больше ей незачем из-за меня сидеть на одном месте.
Гора с плеч свалилась. А теперь еще и Чарли… никогда бы не подумала, что нужна ему, а оказывается, нужна. Этот дом слишком пустой для него.
Я задумчиво кивал, перебирая в памяти этот изобилующий сведениями рассказ. И хотел познакомиться с женщиной, которой Белла была во многом обязана своим характером. Отчасти мне хотелось бы, чтобы Белле досталось более легкое детство в традиционном понимании – чтобы у нее была возможность побыть ребенком. Но тогда она выросла бы уже другой, и, честно говоря, ожесточившейся ни в коей мере не выглядела.
Ей нравилось заботиться о ком-то, нравилось быть нужной.
Может, именно поэтому ее тянуло ко мне. Разве кто-то мог нуждаться в ней еще больше?
Я расстался с ней у двери класса, и утро прошло почти так же, как вчера. Мы с Элис всю физкультуру таскали ноги вяло, как сомнамбулы. Я опять наблюдал за Беллой глазами Джессики Стэнли, отмечая, как и она, что мысленно Белла находится где угодно, только не в классе.
«Хотела бы я знать, почему Белла увиливает от любых разговоров? – гадала Джессика.
– Наверное, ни с кем не желает делиться им. Или раньше наврала, и ничего на самом деле не было». В памяти у нее мелькнуло, как Белла отнекивалась в среду утром – «даже не пытался», – когда Джессика расспрашивала про поцелуи, и как ей показалось, что вид у Беллы разочарованный.
«Это же прямо как пытка, – думала Джессика. – Видеть, но не прикасаться».
Это слово поразило меня.
