Может, потому, что на нас глазело столько народу? Или подслушала громкий шепот? Сегодня повсюду, в том числе и в мыслях, слышались сплетни.
А может, она определила по моему лицу, что я пожелаю услышать объяснения.
Она молчала, пока я не начал собирать ей обед. Не зная, что она любит, я нахватал всего понемногу.
– Ты что? – прошипела она. – Ты, случайно, не для меня это берешь?
Я покачал головой, двигая поднос к кассе.
– Половина для меня, разумеется.
Она скептически подняла бровь, но ничего не говорила, пока я расплачивался и вел ее к столику, где мы сидели на прошлой неделе.
Казалось, с тех пор прошло не несколько дней, а гораздо больше. Все теперь было по-другому.
Она опять села напротив меня. Я придвинул к ней поднос.
– Выбирай, что нравится, – предложил я.
Она выбрала яблоко и повертела его в руках, испытующе вглядываясь мне в лицо.
– Интересно…
Какой сюрприз.
– …как бы ты поступил, если бы кто-нибудь заставлял есть тебя? – продолжала она тихонько, чтобы не услышал никто из людей вокруг.
Уши бессмертных – другое дело, особенно если они навострены. Я нахмурился.
– Все тебе интересно, – посетовал я. Ну и ладно. Как будто раньше мне не приходилось есть. Это одно из условий спектакля. Неприятное.
Я взял первое, что подвернулось под руку, и, не сводя глаз с Беллы, откусил, что там мне попалось. На вкус я так и не определил, что это. Скользкое, неоднородное, мерзкое, как любая человеческая еда. Я быстро прожевал и проглотил, стараясь не морщиться.
Пережеванный комок медленно и неприятно сполз в горло. Я вздохнул, представляя, как потом придется отхаркивать его. Гадость.
Судя по лицу, Белла была шокирована. Потрясена.
Мне захотелось закатить глаза. Само собой, мы в совершенстве владели искусством такого притворства.
– А если бы тебя кто-нибудь заставлял съесть землю, ты бы смогла, верно?
Она сморщила нос и улыбнулась.
– Я однажды пробовала… на спор. Ничего, терпимо.
Я рассмеялся.
– Так я и думал.
«Как он мог? Эгоист, кретин! Как он мог так поступить с нами?» Пронзительный мысленный визг Розали прорвался сквозь мое благодушие.
– Полегче, Роз, – услышал я шепот Эмметта из другого угла кафетерия. Он обнял ее за плечи, крепко прижал к себе – пытался сдержать.
«Извини, Эдвард, – виновато думала Элис. – По вашему разговору она поняла, что Белла слишком много знает, и было бы еще хуже, если бы я не сказала ей правду сразу же. Можешь мне поверить».
