– Спокойно. – Вениамин раскуривает трубку. – Спокойно.
И шлём подскакивает. Неизвестно откуда взяв силы. Неизвестно, как он придумал такой шаг – ничего не известно, кроме того, что пятнистая подскакивает вертикально вверх, и рывок позволяет освободить несчастную заднюю лапу. Шлём приземляется, но тут же прыгает вновь, уходя от освободившегося шакала, а заодно успевает рвануть когтями того, кто висит на передней лапе.
Вой.
Располосованный шакал извивается на земле, с визгом раскидывая внутренности, а схватка обретает второе дыхание.
Кошка вновь падает на спину, на мгновение оставляя без защиты живот, свободный противник мгновенно бросается на неё и получает лапой в прыжке.
Вой.
Шакал падает, но не встаёт: когти резанули по шее, и вокруг тушки быстро натекает кровавая лужа.
Победа.
Шлём поднимается и внимательно смотрит на последнего врага. Того, что сидел на спине. Того, что пытался добраться до шеи. Того, который стоит сейчас в дальнем углу арены и жалобно скулит. Того, который знает, что умрёт через несколько секунд.
Шлём смотрит.
– Понравилось?
– Ты же знаешь, что нет. – Агафрена отворачивается от улыбающегося мужа, несколько секунд молчит, после чего встаёт и говорит в сторону: – Я не буду ужинать, нет аппетита. – Снова пауза, и мимолётное: – Извините.
Мритский делает знак охранникам, и те прокладывают супруге губернатора дорогу через беснующуюся толпу солдат.
Сам же Вениамин откидывается на спинку кресла и с улыбкой смотрит на Алоиза:
– Иногда она настоящая стерва.
"
"– Не все женщины понимают мужские развлечения, – спокойно ответил инженер.
– Менсалийки должны понимать.
– Кстати, ты мне должен.
– Утром отдам.
Они сидели посреди гомонящих людей, но оказались совершенно одни: солдаты к подиуму не приближались, офицеры, сообразив, что инженеру и губернатору нужно поговорить, понятливо отступили, и тихий диалог оказался слышен лишь самим собеседникам.
– Зачем ты привёз Агафрену?
– Тебе неприятно её общество?
– Ты же знаешь, что делаешь мне больно, – тихо произнёс Холь.
– Извини, не подумал.
Инженер пристально посмотрел на губернатора, не смог понять, насколько тот искренен, вздохнул, помолчал, разглядывая, как ловко охотники загоняют шлёма в ящик, и продолжил:
– Хотя, пожалуй, нет: боль ушла. Теперь, глядя на Агафрену, я испытываю только грусть. И немного – зависть, ведь у меня могло быть то, что есть у тебя…
– Спасибо за честность, – проникновенно произнёс губернатор.
