– Ты даже не представляешь, как больно мне делаешь…
– Значит, мы хоть немножко квиты.
– Платишь мне за тот случай?
– Случай? Ты мне жизнь сломал! – Агафрена не сомневалась в том, что идут её последние секунды, и не стеснялась. – Ты заставил меня думать о самоубийстве! Ты! Из-за тебя я хотела перерезать себе вены, но… Алоиз… Он… – Женщина вдруг мечтательно улыбнулась и совсем другим, очень спокойным голосом произнесла: – Можешь делать со мной всё, что хочешь. Я ни о чём не жалею. И я тебя не боюсь.
И тем ударила наотмашь.
Долго, почти минуту, в комнате царила тишина. Затем Вениамин поднялся, поправил портупею, едва слышно кашлянул, тихо сказал:
– Я тебя люблю, Френа, очень люблю.
И вышел вон.
* * *– Ты понял хоть что-нибудь?
– Только обрывки, – вздохнул Йорчик.
– Расскажи, – мягко приказал Рубен. Но от мягкости этого старика по спине бежали мурашки. – Перечисли все услышанные обрывки, а я попробую сделать вывод.
– Боюсь, он вам не понравится, – предупредил губернатора Йорчик.
– Я готов к этому.
– У Лекрийского заходили желваки. – Рассказывай!
Дослушав разговор до конца, они покинули капитанский мостик и уединились в кают-компании, куда одновременно подали лёгкий обед, но, прежде чем приступить к трапезе, Рубен потребовал подробностей.
– Я абсолютно точно слышал и смог идентифицировать следующие слова… – Руди заглянул в блокнот, хотя в этом не было никакой необходимости: короткий список он помнил наизусть. – «Такси», «эксперимент», «Агафрена», видимо имя, «кошка», «заложник» и «крейсеров не будет».
– Ты уверен, что последнее сочетание прозвучало именно так? – тяжело спросил Рубен.
– К сожалению, уверен, – уныло подтвердил галанит. – Специально или нет, но эту фразу Холь произнёс медленно.
– Холь или Гатов?
– Холь. Я знаю голос Гатова.
Старик покрутил трость, остановил её, внимательно изучая резной набалдашник, и секунд через десять спросил:
– Не могло получиться так, что Холь говорил об эскадре Мритского? То есть имел в виду, что помощи им не дождаться?
– Я не скрывал, что являюсь плохим переводчиком с камили, – развёл руками Йорчик.
– Я слышу отдельные слова, но не понимаю контекст.
– То есть возможно?
– Да.
– Но ты не веришь?
– Нет.
Несколько секунд в кают-компании царила тишина. Губернатор крутил трость, словно советуясь с потёртым шлёмом, а Руди, против воли, уставился на супницу, от которой шёл восхитительный аромат. Глупо, конечно, однако вид и запах еды отвлекал учёного от неприятных мыслей.
