Военные прекрасно понимали, что бомбардировка и алхимическая атака погубят защитников, но одновременно видели спокойного, демонстративно оставшегося в крепости губернатора и догадывались о существовании плана обороны, обещающего хотя бы пятьдесят на пятьдесят. Но одно дело догадываться, и совсем другое – знать. Мритский должен хотя бы намекнуть о нём подчинённым, и он это сделал: – И вот что, синьоры: не беспокойтесь насчёт лекрийцев. – Вениамин широко улыбнулся: – Есть все основания предполагать, что мой компаньон, выдающийся… я даже не побоюсь сказать, гениальный инженер Холь нашёл способ нейтрализовать эскадру престарелого сорвигловы Рубена.
В настоящий момент инженер находится на «Исследователе» и готовится подняться в воздух для предотвращения воздушной атаки. Результат вы скоро увидите собственными глазами.
– «Исследователь-1» погиб, – холодея от страха, прошептал Чим.
Ждал бури, а получил дружеское похлопывание по плечу:
– Не дёргайся, лейтенант, больше веры в научный прогресс и моего свояка! Я ведь верю.
– Мритский вновь улыбнулся и вновь – с необычайным воодушевлением – произнёс: – Исполняйте!
И прошёл в соседнюю комнату.
Защищённый командный пункт крепости – предназначенный как раз на случай бомбардировки – размещался в надёжном подвале Западного сектора, сводчатые перекрытия которого гарантировали укрытие и от артиллерийских снарядов, и от бомб. Подвал, разумеется, был достаточно большим, проходил под всем сектором, а собственно КП состоял из трёх помещений: вначале шла приёмная, где коротали время охранники и вестовые, затем большая зала, в центре которой стоял массивный стол с разбросанными по нему картами и схемами, а в дальнем углу пряталась дверь в личную комнату губернатора, сейчас в ней пребывала Агафрена.
Войдя, Мритский жестом отослал поднявшуюся со стула горничную, уселся напротив жены – она с преувеличенной медлительностью закрыла книгу, – помолчал, внимательно глядя в её бесстрастные глаза, и негромко спросил:
– Тебе, наверное, интересно, почему я не отослал тебя с «Легавым» и не уехал сам?
Но, договаривая последние слова, губернатор понял, что Агафрена успела подготовиться к разговору.
Она успокоилась, обдумала происходящее, кое-что поняла и ответила так, как должна была ответить классическая менсалийская женщина:
– Ты – мой муж, Вениамин, и ты здесь главный. У тебя были причины остаться, оставить меня, и ты не обязан их рассказывать.
