Саймон же, убедившись, что в лагере всё идёт как должно, отправился к выдвинутому далеко вперёд разведчику, ловкому охотнику Ядге. Встречной атаки одноглазый не боялся – бронетяги мриты не выведут, а пехотинцев гвардейцы положат из новейших скорострельных карабинов и ручных бомбомётов, в которых отряд недостатка не испытывал, – не боялся, но своё охранение выставил и теперь полз изучать чужое.
– «Секреты» и дозоры расположены грамотно, подступы к форту перекрыты плотно, так что клянусь хней блохастой: Вениамин уже знает о нашем появлении.
Ругаться в своём присутствии Фил позволял крайне ограниченному кругу лиц, но старый гвардеец среди них значился. Звание Ядге имел невысокое – всего лишь сержант, однако авторитетом среди гвардейцев пользовался огромным, считался кем-то вроде «дядьки», и Саймон специально не взял с собой ни одного офицера, чётко показав, кто в отряде будет «номером два».
– На скале есть пулемётные огневые точки, но против орудий они не устоят.
– И поэтому перед бомбардировкой расчёты уйдут.
– Если не дураки – уйдут.
– Мритский прикажет, он своих бережёт.
– Я тоже так думаю, господин полковник, – не стал скрывать Ядге. Он, разумеется, знал, что пользуется расположением шефа лекрийской контрразведки, но панибратства в общении не допускал.
– Хорошо…
Успех рискованного предприятия полностью зависел от точности расчётов и прикрытия, которое должны были устроить гвардейцам крейсеры. Если лекрийцы хоть в чём-то ошибутся, например в количестве и защищённости пулемётных гнезд и храбрости мритов, отряд гарантированно ляжет у стен Карузо, чего Саймон не собирался допускать ни в коем случае.
– Дозволите вопрос, господин полковник?
– Конечно, – отозвался Фил и сплюнул: камнегрядская пыль обладала свойством мгновенно залетать в полуоткрытый рот. Да и вообще в любую щель.
– Вам не сообщили, что за бронетяг действует против нас? А то ребята придумывают разное…
Опытный солдат намекал, что идущие в опаснейший рейд бойцы должны быть уверены в крепости тыла, в противном случае они начнут больше прислушиваться к инстинкту самосохранения, нежели к приказам и чувству долга, а в крепости тыла появились сомнения из-за непонятной и плохо закончившейся схватки «Горького» с неизвестной машиной: вдруг бронетяг-убийца продолжит охоту за лекрийскими кораблями и десанту некуда будет возвращаться?
– Люди боятся?"
"– Военные не боятся, господин полковник, военные опасаются.
