– А что тебе остаётся?
– Проклятье! – Якта снова вернулся к окну, но не удержался – стукнул по толстому стеклу кулаком. – Проклятье!
Страшное величие зрелища превзошло всё, что им доводилось видеть до сих пор.
Но сначала пришлось понервничать. Во всяком случае – Саде.
Поговорив с Филом, Нульчик приказала сменить курс, взять левее, туда, где «Горький» догонял бронетяг, сблизиться на лигу и выровнять скорость. И прилипла окулярами бинокля к лобовому стеклу, надолго превратившись в неподвижную статую.
И нервно вздрагивала всякий раз, когда снаряды взрывались у бронированной машины, едва слышно бормоча последние слова в адрес «уродов-лекрийцев».
Когда «Горький» снизился, очевидно намереваясь расстрелять бронетяг из пулемётов и автоматических пушек, и на некоторое время скрыл беглецов от взгляда Нульчик, напряжение достигло кульминации. На Саду больно было смотреть: бледное, без единой кровинки лицо, лихорадочно блестящие глаза и сухие губы, шепчущие то ли проклятия, то ли молитвы – она казалась призраком самой себя.
Якта даже испугался, что медикус не доживёт до окончания боя, став жертвой апоплексического удара, распорядился доставить успокоительное, но затем…
Затем «Горький» запнулся.
Фарипитетчик проскрипел: «Импакто теряет скорость…», решил, что коллеге с крейсера удался неожиданный маневр торможения, ведь тогда никто и представить не мог, что последует дальше.
Импакто запнулся, пошёл медленнее, и его огромный корпус стала сотрясать всё более и более заметная дрожь.
«Это?..»
«Их обстреливают, – подтвердил капитан «Доброты», удивлённо приподнимая бровь. – «Горький» явно трясёт от взрывов, но ведь радисты докладывали на флагман, что бронетяг не оснащён пушкой?»
«Крейсер атакуют!»
«И очень жёстко», – подтвердил Якта.
И тогда на лице главного медикуса впервые появилась неуверенная улыбка. «Горький» трясся всё сильнее и сильнее, и Сада поняла, что Гатов припас не только быстрые ноги, но и крепкие зубы, которые грызли сейчас здоровенную тушу крейсера.
«Ты сможешь, – прошептала Нульчик. Неожиданно и для Фарипитетчика, и для самой себя. – Пожалуйста, убей их…»
А ещё через секунду особенно мощный взрыв заставил импакто подпрыгнуть, и умоляющее «Пожалуйста…» оказалось прелюдией к неожиданной развязке.
Бешеная вспышка родилась в чреве «Горького» и вырвалась через обшивку, на мгновение ослепив и заставив отшатнуться наблюдателей.
