Я спрашиваю о ней вас, потому что, если она никак не связана со смертью Перри Данэма, я смогу забыть об этой проклятой вазе и спокойно расследовать порученное мне дело. – Он надавил на плечо Гарды сильнее, так что почувствовал твердые кости под мягкой плотью. – Прекратите дергаться! Я до сих пор не верю, что Диего отравил Данэма, но такая вероятность сохраняется. Чтобы защитить вас, он пошел бы на все. Если то, что вы расскажете мне о вазе, увеличит эту вероятность, я брошу все. Если Диего схватит полиция – ну и пусть! Надеюсь, что не схватят.
Лично я не собираюсь его сдавать. Даю честное слово! И вот поэтому я должен узнать все об этой чертовой вазе!.. Не дергайтесь! Будь у вас в голове хоть немного…
– Фрида! Фрида!
Выпрямившись, Фокс скрестил руки на груди. Из-за двери донесся перестук каблучков – резвый, но не стремительный. Дверь открылась, и горничная выжидающе уставилась на них с порога с невозмутимым выражением на флегматичном лице.
– Позвони вниз, – попросила ее Гарда не без дрожи в голосе, – и скажи мистеру Торну, что ко мне пристает незнакомый мужчина.
Или… погоди минутку… или принеси мистеру Фоксу его шляпу и пальто… – Ее глаза впились в лицо Фокса. – Какой вариант предпочитаете?
– Вы совершаете ошибку. Возможно, фатальную ошибку. Если вы именно так ставите вопрос, я доведу следствие до конца.
Их глаза встретились. Взгляд Фокса был холоден и тверд; во взгляде Гарды читались жар, вызов, презрение.
– Шляпу и пальто, Фрида! – решила она.
– Сами напросились, – с бледной яростью бросил Фокс и оставил ее.
Глава 14Снаружи старый дом на Восточной Восемьдесят третьей улице, хотя и не полностью обветшалый, определенно был мрачным и грязным; внутри он тоже был мрачным, но отнюдь не грязным. Напротив, там царила невероятная чистота. Во вторник в половине десятого вечера в нижнем холле и столовой стоял густой дух свинины, запеченной в сметане. В кухне этот устойчивый запах полностью заполнил собой не только само помещение, но и дыхание Фриды Юргенс, что неудивительно, ведь она только что расправилась с четырьмя кусками филе с гарниром.
Обычно ее вполне устраивало то, что она ела в квартире хозяйки, но по вторникам – в те дни, когда тетушка Хильда стряпала Schweinsfilets mit sauer Sahne[33], Фрида всегда старалась оставить в желудке побольше свободного места.
Отложив в сторону нож и вилку, Фрида пришла в такое благодушное состояние, что, когда из прихожей долетел голос, звавший ее по имени, не особо расстроилась, что придется встать из-за стола.
