Каждого из вас опросят насчет ваших передвижений в этих стенах. Но существует также и возможность того, что емкость спрятана под чьей-то одеждой. Думаю, следствие сможет заметно продвинуться, если каждый из вас даст согласие на процедуру личного досмотра. К чему я и призываю. Для обыска дам сюда через пять минут прибудет женщина-полицейский.
Присутствующие буквально уменьшились в размерах. Стали переглядываться между собой, посматривая на инспектора и отводя глаза. Если убийца и был здесь, у него не возникло бы нужды опасаться выдать себя выражением сомнения или протеста на лице, поскольку нежелание и протест были написаны на всех лицах, за исключением Текумсе Фокса.
Он кивнул Деймону:
– Я согласен. Очень даже разумно. Хотя, вероятно, бесполезно.
– Это унижение нашего достоинства, – проворчал Феликс Бек.
– Это ужасно и отвратительно! – заявила Геба.
Дверь открылась, и все глаза обратились к ней.
– Инспектор, вас просит Крейг! – через всю комнату крикнул вошедший мужчина."
"Деймон, кивнув, бодрым шагом покинул комнату.
Все немедленно обнаружили, что их члены затекли, и дружно заерзали на стульях или переступили с ноги на ногу. Начались разговоры шепотом. Адольф Кох спросил у Фокса, могут ли их на законных основаниях вынудить к личному досмотру, на что Фокс ответил отрицательно, а Тед Гилл добавил, что с тем же успехом можно и подвергнуться ему добровольно. Бек заложил руки за спину и принялся ходить из угла в угол, а один из полицейских широко зевнул.
Шефер, прикативший столик с напитками, что-то тихо и пространно растолковывал другому слуге. Текумсе Фокс откинулся на спинку стула и, задрав голову, уставился на потолок. Он все еще пребывал в этой позе, когда пять минут спустя появился инспектор. Деймон прошел к большому столу, как бы географическому центру для всех собравшихся, и приподнял на ладони некий предмет, выставляя его на всеобщее обозрение.
– Кто-нибудь из вас узнаёт эту вещь?
– Разумеется, – подал голос Генри Помфрет.
– Это моя чаша цзюй чоу для благовоний. Прошу, постарайтесь не уронить ее!
– Не уроню. – Массивная рука Деймона надежно зажала красивую маленькую чашу, покрытую красной и бледно-зеленой, с жемчужным отливом глазурью. – Как долго она хранится на подставке в той комнате?
– Довольно долго. Пару лет, не меньше.
– В нее принято что-нибудь бросать? Как в пепельницу?
– Когда я рядом, не принято. Хотя изредка какой-нибудь осел может потушить в ней сигарету.
