Мы пытались понять, что могло случиться со скрипкой после того, как вечером в понедельник Тусар играл на ней. Позвольте задать другой вопрос: что произошло со скрипкой до того, как он начал играть? – В его голосе появились язвительные нотки, которые заставили повернуться к нему всех, кто был в комнате. – Или, скорее, вопрос состоит в том, кто виноват в произошедшем, поскольку в сути я уже разобрался. В некий момент между полуднем понедельника и восемью часами вечера того же дня кто-то влил большое количество лака внутрь скрипки через одно из узких резонаторных отверстий и какое-то время наклонял ее в разные стороны, чтобы лак растекся по внутренней поверхности.
Эту новость встретили потрясенные возгласы, исполненные недоверия.
– Господи боже! – воскликнул Феликс Бек. – Но ведь это… Ни одна живая душа не… – Задохнувшись, он не смог продолжать.
– Я обнаружил это, – продолжил Фокс, – когда посветил в отверстие фонариком. Мне удалось осмотреть только часть внутренней поверхности, так что пока не ясно, всю ли ее покрывает слой лака… но, скорее всего, так и есть.
Палочкой я извлек немного лака наружу, и он все еще был вязким. Значит, залили его не так давно. Далее, я проконсультировался со специалистом…
– Где? – пожелал узнать Адольф Кох.
– Я же сказал: внутри…
– Нет, я о скрипке. Где скрипка сейчас?"
"– В банковской ячейке. Поверьте мне на слово, внутрь скрипки залили лак. Специалист рассказал, что такие повреждения могут оказаться фатальными.
Возможно, скрипка утрачена безвозвратно. Инструмент можно разобрать, а лак – удалить, но он, вероятно, уже достаточно глубоко впитался в древесные волокна, чтобы навсегда исказить тональность. Специалист также сообщил мне, что толстый слой лака на внутренней поверхности верхней или нижней деки нарушает резонанс и эффектность звучания любой искусно сделанной скрипки и что об этом известно всякому, кто худо-бедно разбирается в музыкальных инструментах.
Фокс огляделся кругом, ненадолго задерживая проницательный взгляд на каждом.
Когда дошла очередь до Гебы Хит, та избрала этот момент для того, чтобы привнести в ситуацию немного гротеска, который в любых других условиях сделал бы ее центром всеобщего внимания. Она картинно прижала обе ладони к груди и глухим, зловещим голосом воскликнула:
– Лак!
Впрочем, ее, кажется, никто не услышал. Каждый из сидящих за столом по-своему реагировал на пристальный, изучающий взгляд Фокса.
