А вас я высажу там, где скажете. Может, у офиса?
Так мистер Клифф и провел остаток того дня: в трудах. За своим рабочим столом, по крайней мере. Как он провел вечер – совсем другой вопрос.
Разбитая ваза
Глава 1В тот промозглый мартовский вечер за кулисами Карнеги-холла кружили предательские сквозняки, которые в былые времена заставляли разгоряченных Падеревского, Хейфеца[15] или Шаляпина стремительно укрываться в гримерке, а бдительную прислугу Мелбы или Зембрих[16] ждать у выхода со сцены с горностаевой накидкой наготове, чтобы набросить ее на обнаженные влажные плечи пышущей жаром дивы.
Это, разумеется, происходило только перед антрактом или окончанием представления. Теперь же часы показывали лишь четверть девятого, и на огромной пустой сцене пока не случилось ничего такого, что заставило бы сильного мужчину покрыться бисеринами пота. Всякому, кто воображает скрипачей-виртуозов слабаками, стоило бы попытаться самому исполнить «Дьявольскую трель»[17], и тогда станет ясно, что такое исполнение требует стальных мускулов.
Следует признать, однако, что Ян Тусар, которому через пятнадцать минут предстояло выйти на сцену с инструментом в руках, чтобы доказать свое право стоять там, где когда-то стояли Изаи и Крейслер[18], в этот момент не выглядел особенно сильным. Он только что вышел из гримерной и остановился на пороге, одной рукой держась за дверной косяк, а другой сжимая гриф скрипки под самыми колками.
Несмотря на свои шесть футов, приличный рост, сейчас, с широко распахнутыми глазами на застывшем лице и с нервно прикушенной нижней губой, Ян походил на испуганного мальчика. Человек десять или более – все, кто был поблизости, – повернулись к нему, не считая мужчины в форме пожарного, который стоял у дальней стены и, несомненно, давно пришел к выводу, что на протяжении страшного получаса перед выходом любой артист делается непредсказуем, как скаковая лошадь у стартового барьера, и ничего тут не попишешь.
У прочих же возник, кажется, единый порыв броситься к нему, но они его сдержали, за исключением немолодой дамы, которая длинными, тонкими пальцами придерживала у горла соболью пелерину.
Некий мужчина успел заступить ей дорогу, и она, пожав плечами, метнула желчный взгляд в широкую спину, выросшую между ней и испуганным скрипачом.
Ян Тусар сфокусировал взгляд на лице мужчины, но ничего не сказал.
