– Тут вы чертовски правы, это я могу. Вы либо отъявленный лгун, либо сумасшедший. В любом случае… – Тингли протянул руку к ряду массивных, старомодных звонков и нажал на второй слева.
Потом он сел прямо и не сводил сердитого взгляда со своего посетителя, пока не открылась дверь в боковой стене кабинета. За ней стояла женщина лет пятидесяти-шестидесяти, крупного телосложения, с резкими чертами лица и темными глазами, в которых сквозила деловитость. Энергично шагая, она подошла к столу:
– Мы как раз начали промежуточные пробы по новым смесям…
– Сам знаю, – оборвал ее Тингли.
– Послушайте минутку, мисс Йейтс. Фамилия этого человека Фокс. Он детектив. Пусть немного осмотрится на фабрике. Он может задавать любые вопросы вам, или Солу, или Кэрри, или Эдне, или Торпу. Никому больше. Я не доверяю ему. Потом объясню, почему он здесь. Кто-то из вас должен быть с ним неотлучно.
– Ему позволено заходить в соусный цех?
– Да, но держитесь настороже, пока он там.
Мисс Йейтс, определенно слишком занятая, чтобы тратить время на дальнейшие расспросы, кивнула Фоксу и твердо бросила ему:
– Следуйте за мной.
Оставшись в одиночестве, Артур Тингли упер локти в стол деда и, крепко зажмурившись, прижал ко лбу обе ладони. Так он и просидел не шевелясь целых десять минут, и лишь затем, встрепенувшись и часто моргая, обвел кабинет неуверенным взглядом. С угрюмым отвращением уставился на лоток с утренней почтой. Там, вне всякого сомнения, скопились наглые письма насчет несъедобных «лакомств», а также очередная пачка отмененных заказов.
Типичный рабочий день любого типичного бизнесмена не обходится без головной боли, но еще прежде, чем тот вторник миновал, правая рука Тингли – угловатая и цепкая в работе, сорокатрехлетняя старая дева по имени Бердина Пильт, которую тот неизменно называл «мой клерк» вместо «моя стенографистка» или «моя секретарша», в полной мере испытала на себе чрезмерные даже для Тингли рычание, фырканье и вопли.
Объяснялось это, скорее всего, историей с хинином, хотя Бердина имела основания подозревать, что утренним посетителям босса каким-то чудом удалось усугубить положение; гневные возгласы и горькие комментарии Тингли, как и надиктованные им письма, ясности не внесли.
Комната, которую занимала Бердина, отделялась от кабинета Тингли двумя внутренними перегородками, так что она многое упустила.
