Но я ведь не животное, чтобы руководствоваться только инстинктами. Я хотел тебя. Только тебя. После того как тогда попробовал, больше никого не хотелось.
Он проводит большим пальцем по моей нижней губе и сглатывает. Взгляд сначала загорается, но потом я вижу в нём что-то ещё, что-то острое.
— Ну а ты, как так вышло, что за полгода ты с ним… ни разу… — кажется, будто слова даются ему с трудом.
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Я его не хотела. Я закрывала глаза и представляла только тебя, Егор.
— И он не настаивал? — слышу лёгкий выдох облегчения.
— Не пытался соблазнить или… заставить?
На последнем слове вижу, как натягиваются у него желваки на скулах.
— Нет, не особо. Вроде как давал мне время, не напирал, можно сказать.
— Вот же лох, — внезапно со смешком выдаёт Вертинский. — Юля, мне же не надо озвучивать, что ты больше не с ним, да? Это и так понятно?
Киваю и утыкаюсь лбом ему в подбородок. Конечно, не с ним. Как я могу? Но поговорить с Сергеем надо, ни к чему оставлять такую грязь.
Ситуация с Драгунцевым царапает, но это всё второй план. А на первом крепкие руки, что прижимают меня к себе, губы, что целуют нежную кожу на шее прямо сейчас, распаляя новую волну желания.
— Отдохнула? — выдыхает мне горячо в губы.
— А если нет? — заигрываю, выгнув бровь.
— Это не важно, — подмигивает и снова втягивает в безумный водоворот желания и крышесносных ощущений.
24
Егор
— Егор, пиздец, ты в своём уме вообще?"
"Отца просто плющит. Кажется, вот-вот волосы будет рвать на голове.
А нет, не будет, он же лысый.
— А что такого, бать? — пожимаю плечами, не высовывая руки из карманов брюк. Хотя, конечно же понимаю, почему он рвёт и мечет.
— Что такого? — он перестаёт мерить шагами кабинет и останавливается, упёршись руками в бока и глядя на меня. — Ты увёз девчонку! Невесту сына нашего партнёра! Утащил прямо с ужина. Ты вообще адекватный, Егор?
— Вполне, пап. Эта девушка — моя.
— Позволь спросить, с какого перепугу? — снова начинает вышагивать туда-сюда.
— Мать, конечно, говорила, что ты любитель блядовать, но я за тобой этого не заметил. Что за фигня?
Ну я, собственно, отца понимаю. Только что это понимание даёт?
— Пап, это Юля.
— Я слышал, как её зовут.
— Нет. Это та самая моя Юля.
Батя зависает.
Когда я оказался у него дома после клиники, мы не сразу поладили. Он не знал меня, не знал, как подступиться, пытался быть жёстче и серьёзнее.
Но, слава Богу, ему хватило ума прислушаться к себе и ко мне.
